В нем не было внутреннего равновесия, и от этого он казался одновременно и жалким, и нахально-высокомерным.
— Чего молчишь?
От злости у Кидзимы кривились губы. Утром, когда меня обступили одноклассники, я все же как-то реагировала на них — рассеянной улыбкой, кивком или парой слов. Но Кидзиме отвечать охоты не было совсем. И это его бесило.
— Я с незнакомыми не разговариваю.
Встретив такой отпор, Кидзима презрительно ухмыльнулся.
— Как же к вам обращаться? Ваше королевское величество? Чего с тобой церемониться? Я же знаю, какая ты дура.
Видел у отца бумаги. Тебе в нашей школе делать нечего. Тупая как пень. По внешним данным приняли. Сечешь?
— И кто же меня принял?
— Как это — кто? Школа приняла.
— А вот и нет. Папаша твой принял. Кидзима-сэнсэй.
Удар достиг цели. Долговязый сынок пригнулся и сделал шаг назад. В придачу к сестре у меня появился новый противник.
— Он на меня глаз положил. Придешь домой — поинтересуйся. Как у тебя с отцом вообще? Он и в школе учитель, и дома. Тяжко тебе, бедненький?"
"Кидзима уставился в пол, засунув руки в карманы и нервно переминаясь с ноги на ногу.
Конечно, иметь такую сестру, как у меня, ни на что не похожую, — не подарок, но у Кидзимы дело обстояло еще хуже. Под угрозой оказался папашин авторитет классного руководителя; могли пойти разные слухи… Короче, мы с ним оба сидели в заднице. Быстро оценив ситуацию, Кидзима наконец торжествующе поднял голову, как бы говоря, что нашел достойный ответ.
— У нас дома полно засушенных бабочек и других насекомых.
Отец же биолог. Вот он и тебя в свою коллекцию засунул. Как редкий вид.
— А ты тоже у него в коллекции? Хотя ты к ценным экземплярам вряд ли относишься.
Я попала в больное место. Красивое лицо Кидзимы вспыхнуло и тут же побелело от злости.
— Все так думают! Считают, что я бездарь.
— Наверное. Слухи, сплетни… Никуда не денешься.
— Значит, ты сплетница?
— А ты нет? Потащился смотреть мою сестру, чтобы потом поиздеваться надо мной вместе со всеми.
Кидзима точно язык проглотил.
Вообще-то я человек не агрессивный. Не то что моя сестрица. Но на Кидзиму я разозлилась по-настоящему. Почему? Все очень просто. Как и сестра, он меня ненавидел. Соответственно, и я его ненавидела. Я ни разу не отказывала мужчинам. Какой бы мужик ни был, стоило мне почувствовать, что он меня хочет, как желание тут же переполняло мое тело и душу. И только к Кидзиме я не испытала ничего. Абсолютно ничего. В этом смысле это был настоящий уникум.
