На секунду за этой маской мелькнул другой человек, совершенно незнакомый, чувственно-сексуальный. Он показался мне очень привлекательным.
— Я слышал, что ты спишь с нашими учениками и берешь за это деньги. Если это правда, тебя исключат из школы. Перед тем как разбираться с этим делом, я решил поговорить с тобой. Это неправда, надеюсь?
Я не знала, что ответить. Если все отрицать, вполне возможно, что в школе меня оставят. Но я уже по горло была сыта и группой поддержки, и всем нашим классом.
— Это правда.
Никто меня не заставляет, мне это нравится. Еще и подзаработать можно. И что в этом такого?
Кидзима покраснел как рак и весь затрясся:
— Как это — что такого? А твоя душа?! Какая грязь! Разве так можно?
— Душа… Что ей сделается от проституции?
Услышав это слово, Кидзима окончательно вышел из себя. Голос его дрожал.
— Ты просто не замечаешь, что творится с душой!
— А вы, когда брали по пятьдесят тысяч за пару часов репетиторства, а потом всей семьей прокатились на Гавайи, о душе не думали? Это разве не позор, не пятно на ваше семейство?
Кидзима в изумлении уставился на меня.
Откуда я могла это знать?
— Это действительно позор, но душа моя чиста.
— Почему же?
— Потому что это вознаграждение за труд. Я работал, тратил силы. Но я не торговал своим телом! Этого нельзя делать! Ни в коем случае! Ты родилась женщиной. Не выбирала этого, ничего для этого не делала. Просто родилась, и родилась красивой. Жить, пользуясь своей красотой, — значит губить свою душу!
— А я и не пользуюсь.
Подрабатываю, как и вы.
— Ты не о том говоришь. То, чем ты занимаешься, глубоко ранит людей, тебя любящих. И они перестают тебя любить. Они не могут тебя любить.
Новая мысль. Мое тело принадлежит мне и никому другому. С какой стати человек, который меня любит, должен распоряжаться моим телом? Если любовь лишает свободы, без нее обойдемся.
— Не нуждаюсь я ни в чьей любви."
"— Как можно говорить такие вещи?! Что ты за человек?!
Кидзима раздраженно посмотрел на испачканные мелом пальцы.
Между бровями у него залегла глубокая морщина, приглаженные волосы растрепались, прядь упала на лоб.
Меня поразило, что Кидзима не желал моего тела. Похоже, ему хотелось понять, что у меня внутри. Он первый пожелал в этом разобраться, заглянуть в мое сердце, закрытое для всех.
— А вы не хотите меня купить?
Кидзима не отвечал. Наконец, подняв на меня взгляд, сказал просто:
— Нет. Я учитель, а ты ученица.
