Коротко переглядываемся с Островским. Неожиданно под столом чувствую, как он берет меня за руку. И только сейчас понимаю, что мои руки холодные как лед. Алекс сжимает их успокаивающе. Откашливается."
"— Кира, ты пока сходи к Мадлен. Узнай не нужна ли ей помощь. Я сам разрулю.
— Что?! — восклицает Баранова. — Кира??? Так ты с ней заодно? Защищать ее собрался? Самозванка!!! Ты знал? Быстро, отвечай! О, конечно же знал. Когда? Когда ты понял? Когда узнал об этом? И мне ни слова!! Сделали из меня дуру.
Да я этой швали… Кто она вообще такая?
Под этот поток брани встаю тихонечко из-за стола и делаю пару шагов в сторону. Лицо горит, мне дико стыдно. Я должна была это предвидеть! Сама ведь звонила с телефона Эльзы матери! Боже, ну и дура же я! Заслуживаю каждое оскорбительное слово этой несчастной женщины. А что будет, если она узнает ВСЮ правду?
— Эй, ты куда это? — кричит Эльза и набрасывается на меня, сильно толкая в спину, а затем вцепляется в волосы. Я не хотела ей отвечать, это вышло машинально.
Меня все-таки Грозой прозвали, потому что всегда любила физкультуру, ну и всяко-разными единоборствами увлекалась. Мой ответ был незапланированным, спонтанным. Вырвавшись из захвата, не успела остановить свой кулак, который попал Барановой прямо в скулу. Вскрикнули мы обе одновременно. Я от испуга, понимая, что натворила непоправимое, а она — от боли.
Отлетев на метр от меня, Баранова осталась лежать на полу, мы с Островским одновременно подлетели к ней.
— Зачем ты так? — тихо спрашивает меня Алекс. — Ну и правда, Гроза, черт, тебя опасаться надо… — качает головой, а мне так стыдно, что лицо горит…
— Я не хотела. Ох, Боже мой, что же я наделала!
— Ты прямо Джеки Чан в действии, так что оханье тебе не идет, Гроза. — Продолжает острить Алекс, а вот мне не смешно ни капли.
— Нашел время для подколов! Она без сознания! Что теперь делать? Наверное, скорую надо…
— Это у меня видимо нервное, — хмыкает Алекс. — Не паникуй, Эльза в норме.
Правда, дорогая? Я прекрасно вижу, как дрожат твои ресницы. Давай без спектаклей.
Эльза издает громкий стон.
— Наверное надо все-таки скорую, — говорю дрожащим голосом.
— И милицию! — подает голос Баранова. — Я все это так просто не оставлю, это нападение!
— Ты первая напала, — отвечаю смущенно. Пусть и первая, но и пострадала лишь она…
— И тебе я тоже это припомню, Саша! — переводит свое внимание и возмущение на Островского.
