— Черт тебя возьми, что же она сказала?
— Только то, что не будет оспаривать твоих прав на землю. И заставила меня дать слово, что останусь с тобой.
— Она знала, что земля продана?
— Да.
— Dios, теперь все обретает смысл, — спокойно сказал Хэнк. — Она жалеет меня. Она знала, что земля украдена. Она испытывала сострадание к моему «кузену», а теперь ко мне. Но я не нуждаюсь в ее жалости. Лучше я верну им землю! Лоренсо изумился.
— Как тебя понимать? У тебя своя дорога, у нее — своя. Ты получил то, что хотел.
— Это не так важно…
Лоренсо смотрел, как Хэнк выбегает из комнаты.
Он понимал причину недовольства своего друга. Она звалась Саманта Кингсли Чавес, его жена.
Глава 38
— Какого черта вы здесь делаете? — требовательно спросил Хэмильтон Кингсли. Он поднялся из-за стола, лицо у него покраснело от раздражения. — Нам не о чем говорить. Убирайтесь отсюда, Чавес!
Хэнк пропустил эти слова мимо ушей.
— Нам есть о чем поговорить, сеньор.
— Месть? Мне следовало бы догадаться.
— Нет, — ответил Хэнк. — Я решил забыть о том, что делали со мной ваши люди.
— Почему?
— Как вы можете видеть, я выздоровел, — ответил Хэнк спокойно. — Я беспристрастный человек и признаю, что ваши действия были оправданы.
— Более чем оправданы. Если бы я знал тогда то, что узнал позднее…
— Это не имело значения ни тогда, ни сейчас, сеньор. Вы ведь могли добиться моего ареста, но не стали этого делать. Отсюда я могу заключить, что и вы решили забыть обо всем.
— Это не мой выбор, мистер, — холодно ответил Кингсли.
— Тогда чей?
— Так захотела Сэм.
— Почему?
— Если бы я знал! — Кингсли пришел в возбуждение. — Да и какое вам до этого дело? Вы свободны и получили, что хотели.
Хэнк нахмурился. И Кинсгли, и его друг Лоренсо думали, что он должен быть полностью удовлетворен. Никому из них не приходило в голову, сколь важно для него понять, почему Саманта приняла его сторону.
— Вы говорите, сеньор, что выполнили желание дочери, не спрашивая о причинах. Мне трудно в это поверить.
Хэмильтон с отвращением посмотрел на Хэнка.
— Она сказала, что земля значит для вас больше, чем для нее. Она думает… вы достаточно натерпелись. Глаза у Хэнка сузились.
— Так, значит, все-таки жалость…
— Жалость? — Хэмильтон рассмеялся. — Вы не знаете моей дочери.
— Тогда я хочу увидеть Саманту.
— Нет, — жестко ответил Хэмильтон. Хэнк спокойно посмотрел на него.
— Она развелась со мной? Хэмильтон устало опустился на стул.
— Нет.
— Тогда я имею право видеть ее.
— Но только не в моем доме.
