Дыма стало меньше, и Саманта увидела через поле на небольшом холме группу всадников. Вид у них был угрожающий, в солнечных лучах сверкали перекрещивающиеся на груди патронташи винтовки и длинные кинжалы. Под широкими сомбреро были видны смуглые лица. Быстро сосчитав их, она произнесла только одно слово: «Пятнадцать».
Отец оттащил ее к лошади и помог быстро сесть в седло. Никогда прежде Саманта не видела его таким.
— Скачи, Сэм, — приказал он. — Сейчас же возвращайся на ранчо!
— Нет. — В ее голосе звучал вызов, но он был, как и всегда, тверд.
Лицо Хэмильтона потемнело.
— Убирайся.
— Я не поеду без тебя.
— Ради Бога, делай, как я сказал. — Голос у него поднялся. — Мы в меньшинстве.
— Значит, тебе потребуется каждый ствол.
— Перестань бравировать своей храбростью, девчонка! За холмом могут быть остальные. Мы не попадем в эту западню.
Саманта оценила мудрость отца.
— Тогда уходим.
— Начнем с тебя. Мы уедем сразу же, как только возьмем Хуана и мальчика. — Он приказал сделать это Мануэлю и Луису. — Давай, Сэм!
— Я подожду.
Хэмильтон пришел в ярость.
— Ты не понимаешь, что на счету каждая секунда? Впервые бандиты остались на месте. Они осмелели, Сэм, и могут напасть в любую секунду!
— Я подожду, — твердо повторила она. — Я не оставлю тебя одного.
Хэмильтон коротко глянул на нее, покачал головой и отвернулся, помогая посадить раненого Хуана на лошадь.
Бандиты по-прежнему занимали позицию на холме и не двигались. Казалось, они выжидают. Но чего? Ждут нападения или готовятся к атаке сами? Саманта успела бы пристрелить шестерых из них, затем перезарядить револьвер и убить еще шестерых, прежде чем они доберутся до нее.
Они стояли неподвижно, и она могла бы выбрать любого.
Сама мысль об отступлении была ей ненавистна. Саманта была довольна, что они не бегут, как последние трусы.
Стараясь осторожно везти раненого Хуана, они медленно двигались с винтовками наготове. Саманта обернулась и увидела, что бандиты не тронулись с места. Для чего эта показуха?
Казалось, прошла вечность, пока они добрались до дома.
Хуана унесли, чтобы заняться его раной, а Саманта последовала за отцом в дом. Когда они вошли в sala, он резко повернулся к ней.
— Вот что! — закричал Хэмильтон. — Это был последний раз, когда я позволил тебе своевольничать.
— Успокойся, отец, — мягко сказала она. — Мы должны быть рассудительны.
— Где была твоя рассудительность час назад? Ты рисковала жизнью?
— Я не видела другого пути.
— Ты вообще ничего не видела, — сказал он резко.
