, - неужели и аллари уже в курсе? - Ты знаешь, что было на первой части?
Нэнс кивнула и подбоченилась, бросив прическу.
- Вот что я вам скажу, мисси, вы всегда правильная такая. Этикеты-шметикеты, надо было
эту красную за волосы и по Арене потаскать, чтобы не выпендривалась..., - она изобразила
карикатуру на изящный жест Марши. - И петуха этого, а то ишь, не женственно ему...
Петух - это Садо? Шикарно, значит все аллари в режиме реального времени уже получили
полную картину с места событий. Интересно, их псаков Совет ещё больше уверится, что
такая темная тварь, как я, не достойна коптить ясное небо их девственно-чистого Мира?
- Время, Нэнс.
Аларийка засуетилась, перебирая шпильки, и продолжила творить.
- Нэнс, - я спросила тихонько, - если бы тебе нужно было нарисовать картину радости, что ты бы изобразила?
Она пожала пухлыми плечами, продолжая заплетать волосы.
- Мисси, кто же знает эту радость. Радость своя завсегда у всех, а вот печаль - печаль она
общая. Смерть или голод, - она задумалась.
- Я бы печаль изобразила...
- Но нужно радость, Нэнс.
- Ну, так это радость и есть. Вот печаль нарисую - смотрите какая, а радость в том, что
прошла стороной, миновала, не наша печаль значится, а нарисованная только. Чем не
радость?
Аларийская логика почти обеспечила мне ментальную перегрузку.
- А мне что рисовать?
- А вы будто умеете? - Нэнс необидно фыркнула. - Только круги свои и закорючки эти, на
полу комнаты, а как что путнее, так...
Круги и закорючки! Рунные круги!
- Нэнс, ты гений, - я попыталась закружить ее, но не смогла сдвинуть с места ни на волос.
- Просто гений! - Я чмокнула посмуглевшую аларийку в пухлую щеку.
- Мисси, - она замахала руками. - Сидите, значится. Дайте закончить.
И как мне это не пришло в голову раньше? Я искала метод, как нарисовать то, что рисуют
все, а нужно рисовать только то, что умею я. А потом - смотрите какое счастье, что печаль
прошла стороной."
"Я так радостно расхохоталась с предвкушением, что на меня обернулась пара гвардейцев.
Это мои аллари тренированные и выдержанные, а Хэсау вздрагивают от каждого громкого
звука вне рамок этикета.
Люци вернулся почти перед самым гонгом, когда я, уже вся с ног до головы приличная юная
Сира, наслаждалась вместе с Гебом картиной Фей-Фей, которая сияла проекцией на высоту
всего купола Арены. Фей нарисовала ирисы. Кустики чахлых ирисов у заброшенной
усыпальницы, какого-то старого Рода.
