активировать свою печать.
Я быстро пробежалась взглядом по судейской линии - защитные кольца вроде бы были у
всех. Если верить свитку, у Закери полыхнуло так, что Арену пришлось перестраивать. У
самой Арены двойной купол защиты - один внешний по периметру, и второй отдельно
защищает поле, чтобы не пострадала публика, плюс почти у всех, кроме первого яруса,
точно есть личные артефакты. Единственная, кто была почти голой - это Фейу. Следуя глупой традиции, она опять стянула все кольца с пальцев, кроме родового.
Дура. Что теперь
с ней делать? Калечить Фейу в мои планы не входило.
Я встала напротив своего мольберта, посчитав шаги влево до Марши, призвала силу,
которая темным облаком окутала мою руку, и без всяких плетений, отправила сырой
импульс прямо на свою картину. Темнота впиталась и исчезла, рассеявшись в воздухе.
Картина осталась прежней - ничего не произошло."
"Трибуны молчали. Сиял Садо. Хмурились судьи.
- Увы, - я развела руками.
- Не всегда выходит с первого раза. Мне нужно
сосредоточиться и попробовать ещё, - я почтительно, со сладкой улыбкой, кивнула Садо. -
Пункт шестнадцать двадцать три - правила Турнира, поправка три-шесть, от две тысячи
шестьсот десятого года гласит, что при подаче Заявки на новый метод соискатель имеет
право на двадцать попыток. Неотчуждаемое право, - уточнила я. Спасибо Люку, который
обвел тушью самые важные пункты. Правда, в поправке три-семь, говорилось, что ни один
из соискателей ни разу за все историю Турниров не использовал больше пятнадцати
попыток.
Я посчитала, что мне хватит двадцати. Если тратить на каждую около мгновения, я смогу
протянуть время. То, что я буду выглядеть полной идиоткой, меня не волновало.
Садо повернулся к распорядителям, которые зашуршали свитками, подозвав слуг. После
нескольких мгновений обсуждений они утвердительно кивнули расфуфыренному
столичному петуху - я оказалась права.
- И, сколько попыток намерена использовать леди? - Садо скривился так, как будто сожрал
лимон.
- Все, - я ответила с довольной улыбкой. - Все двадцать.
***
- Попытка номер одиннадцать. Внести в протокол, - скучающим голосом проговорил
толстяк. В чем-то я его понимала, повторять одно и то же раз за разом, печальная
перспектива.
Судьи занялись своими делами примерно попытки после восьмой, перестав следить за
происходящим.
