Остальные вероятны не так вероятны...
- Остальные вероятности менее вероятны?
- Да, мисси. Именно так. А про что это Мастер? - Было видно, что любопытство мучает
алларийку с самого момента получения этого сообщения.
- Если бы я знала, Нэнс, если бы я знала, - ответила я сквозь зубы. Эти демоновы аларри
никогда и ничего не говорят прямо, напуская туману. - Это все?
- До словечечка, мисси!
- Тогда мне нужен Ликас, Нэнс. И чем быстрее, тем лучше.
- Не знаю, - я дернула головой, потому Фей мешала смотреть, отвлекая своими вопросами.
Мы облокотились на перила ложи - на сцене наставал черед выступления Костаса Тира. -
Понятия не имею.
- Вайю...
- Фей. Сейчас они дали одно слово, потом другое, нам потом дадут третье, как на рисунках."
"- Квалификация юных поэтов проходила по слову - любовь. Читались любые известные
произведения, многострадальные вирши, посвященные страданиям не описуемым. Судьи
оценивали соответствие заявленной теме и глубину понимания, но с моей точки зрения,
если в стихах были вздохи, ахи с привкусом слез, и ночное светило, все дружно голосовали
за.
И, судя по тому, как вырядился на Турнир Костас, любовь - это боль. Жесточайшая. - Я
помню несколько стихов - этого хватит. Они могут сказать - пишите про горшок...
- Вайю!
- ... или цветок, или пчелка...
- ...или цветок, влюбленный в пчелку..., - продолжил, подошедший к нам Люк. Фей-Фей
поспешила ретироваться, с формальным поклоном. Она старалась держаться как можно
дальше от всех без исключения Хэсау, после лаборатории.
- Что будешь делать?
- Я не знаю, - ответила я в десятый раз на тот же вопрос, - не знаю, что я буду делать. Дай
посмотреть на Тира, - он заворожил не только меня, все трибуны ахнули нестройным хором,
когда это наряженное в желтое чудо появилось на сцене. Костас явно подражал Садо,
нацепив кучу колец и цепей, зачесанные назад, напомаженные волосы, забраны в сложную
прическу, белила, румяна - надеюсь, макияж качественный, ведь если Тир всплакнет от
обилия чувств, погрузившись в образ, он рискует потерять не только лицо, но и репутацию.
Он не Садо, чтобы позволить себе красоваться размазанной помадой.
У тонкой шейки Костаса вокруг горлышка были перышки, тоже редкие и нежно-желтые, как
цыплячий пух. И все бы ничего, но мальчик притащил с собой маму. Или мама притащила
его? Леди Тир, урожденная Фейу, стояла сбоку сцены, около зала ожидания, и с волнением
комкала платочек в руках, посылая чаду воздушные поцелуи.
