Грубиян

Макс переводит взгляд на меня и прижимает меня к себе ещё, хотя это уже физически невозможно — я итак ближе некуда — но его желание меня защитить явно не знает своих границ.

После происходит вообще что-то аномальное — парни Макса закрывают нас с ним от Алисы собой, повернувшись к Кокориной и Бар-Мэну лицом. Моя челюсть удивлённо отваливается — впрочем, как и у Макса.

— Вот это номер, — присвистывает он. — Вот что вы, девчонки, с нами творите — заставляете защищать даже тех, кто в этом не нуждается.

Каким-то шестым чувством понимаю, что он подразумевает под этим себя — всё-таки, парни не любят чувствовать себя слабаками.

— Так наоборот надо радоваться, что у тебя такие друзья, — вздыхаю я. — Меня вот некому было так же защищать в своё время.

Максим целует меня в висок.

— Я очень жалею, что ты не появилась в моей жизни раньше — я бы не дал тебя в обиду.

И от его слов мне становится легче.

На факультете мы снова расходимся в разные стороны, и я с долей сожаления отпускаю тёплую руку СуперМакса.

— Если она скажет тебе ещё хоть слово — будет собирать себя по запчастям, — по-тихому злится он. — Так что лучше сразу предупреди её, чтоб заткнулась от греха подальше.

Смеюсь, потому что при этом Макс пыхтит как ёжик.

— Обязательно передам, любимый, — мурлычу ему в ответ."

"Глаза парня привычно темнеют, затягивая в свой омут.

— С огнём играешь, детка.

Вздыхаю, потому что не могу остаться с ним тут навечно, а именно этого хочется мне больше всего.

— Встретимся после третьей пары на парковке.

Макс целует меня в лоб, кивает и уходит, а я в который раз провожаю взглядом его надёжную спину.

В аудиторию вхожу вместе со звонком — так мне почему-то спокойнее — но Алиса всё ещё отсутствует. Меня вновь накрывает обида за нашу дружбу, которую во что-то ставила только я. Всё затрещало по швам лишь потому, что Макс выбрал меня, а не её — девушку, которую по её мнению непременно хотели все.

Падаю за свой стол и стараюсь слушать препода, не отрывая глаз от столешницы — так гораздо проще сосредотачиваться и делать вид, что Кокориной попросту не существует.

— Можно? — раздаётся над головой голос Алисы, и я непроизвольно вздрагиваю.

Не дожидаясь моего ответа, девушка плюхается на соседний стул.

— Чего тебе? — небрежно спрашиваю, а у самой внутри всё замирает в ожидании очередной гадости. — Макс ещё о чём-то спорил?

Алиса болезненно морщится.

— Зря ты так, — отвечает тихо. — Я всего лишь беспокоюсь о тебе.