Грубиян

В палате противно воняет нашатырём и ещё какой-то дрянью, но я не могу отвести глаз от лица матери, которое серым пятном выделяется на фоне белоснежной больничной простыни. Сейчас её кожа кажется такой хрупкой и тонкой, что при желании можно разглядеть переплетение сосудов.

— Мама? — срывается с губ.

Сердце обжигает тупая боль, будто его насквозь прошили раскалённым куском арматуры.

Глаза женщины с трудом раскрываются.

— Максим? — Она словно не верит, что действительно видит меня перед собой. — Это правда ты?

Её рука слабо ворочается на краю постели, и я на автомате беру её руку в свою.

В уголках её глаз появляются слёзы.

— Правда, — глухо отвечаю и чувствую, как у самого по щекам поползла солёная влага.

— Прости меня, сынок, — надломленно шепчет мать, из последних сил цепляясь за мою руку.

Жду, пока голос перестанет напоминать хриплое карканье вороны.

— Я прощаю, мама. Прощаю.

Мать умерла через двое суток с момента нашего разговора. И я был искренне рад, что послушал Нину и успел попрощаться с ней, потому что с плеч падает наковальня — по крайней мере, я сделал всё, что от меня зависело, чтобы мать ушла спокойно.

С кладбища ухожу только в компании жены — видеть сейчас кого-то ещё нет желания от слова совсем.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Нина, когда мы заходим в квартиру.

Неуверенно киваю.

— В порядке, — отвечаю, хотя внутри полный раздрай.

Нина подходит ближе, берёт мои руки в свои и укладывает их на свой живот.

— Мы с тобой, — уверенно говорит самая желанная и любимая девушка на свете.

— Я люблю тебя, детка, — благодарно выдыхаю, приникая к её губам.

— И я люблю тебя, СуперМакс.

P.S.: через три месяца в семье Соколовских родилась девочка Любовь — точная темноволосая копия папы с мамиными карими глазами.

Больше книг на сайте — Knigoed.net"