Грубиян

 — Мне всегда легче становится, как твой голос слышу.

Почему-то от этой фразы мне захотелось разреветься как пятилетнему пацану.

Словно почувствовав мой внутренний настрой, Нина запускает пальцы в мои волосы, и от её безмолвной поддержки мне становится легче.

— Я диплом получил, — зачем-то говорю.

— Ты молодец, сынок, — слышу слабую улыбку в её голосе. — Я очень тобой горжусь.

Внутри разливается какая-то странная радость от её слов.

Наверно, я мазохист.

— А через три месяца у тебя родится внук или внучка.

Язык сегодня конкретно за зубами не держится.

— Ох, как же я рада! — Видимо, от переизбытка эмоций мать начинает тяжело дышать. — Как Ниночка себя чувствует?

— Всё в порядке, — сдержанно отвечаю, хотя на самом деле чувствую, что с каждой секундой всё больше расклеиваюсь и становлюсь похож на сопливую девчонку. — Привет тебе передаёт.

И, хотя Нина в действительности молчала, она утвердительно кивает и одобрительно улыбается.

— Спасибо, и ей передай от меня!

Дыхание матери становится тяжелее, и я ловлю себя на мысли, что начинаю паниковать.

— Тебе нельзя напрягаться, — бормочу. — Отдыхай, я завтра позвоню.

— До завтра, сынок, — хрипит мать, и звонок обрывается.

Не до конца осознавая, что делаю, вжимаю педаль тормоза в пол, и машина резко останавливается.

— Всё в порядке? — испуганно спрашивает Нина.

Роняю голову на руль.

— Как такие отношения могут рождать порядок? — устало спрашиваю.

Несколько бесконечно долгих секунд жена гладит меня по голове.

— Ты всё ещё скучаешь по ней, — уверенно выдаёт девушка.

Может она и права.

— Я не знаю, что делать.

— Знаешь, — не соглашается Нина. — Разворачивай машину.

— Мы опоздаем, — вяло возражаю в ответ.

— Уверена, друзья нас поймут.

Не раздумывая ни секунды, разворачиваю машину на сто восемьдесят и гоню в сторону больницы.

У палаты матери снуют медсёстры и доктора, и я задворком сознания понимаю, что это не предвещает ничего хорошего.

— В чём дело? — останавливаю на ходу медсестру.

— А вы, собственно, кто? — хмурится женщина.

— Я сын Надежды Соколовской.

Да, даже после развода мать оставила себе фамилию отца — словно трофей в гонке, которую отец проиграл ещё до её начала."

"Выражение лица медсестры принимает сочувствующий вид.

— Вашей матери стало хуже, — тихо отвечает она. — Боюсь, ей недолго осталось.

Второй раз за день кровь отливает от моего лица, и мне приходится ухватится рукой за стену, чтобы остаться в вертикальном положении.