Грубиян

— И я тебя люблю.

Просыпаюсь как всегда ни свет ни заря; бросаю взгляд на телефон и понимаю, что спала от силы два часа — у СуперМакса никак не желала садиться батарейка. Поворачиваю голову на соседнюю подушку, на которой сопит любимый и просто залипаю на его расслабленное лицо — сейчас, без своих колючек, он совершенно не похож на того Макса, которого видно днём. Этот Макс открытый, мягкий, добрый…

— Будешь так пристально смотреть, и я устрою тебе ещё один заход, — хриплым ото сна голосом произносит он.

А нет, краснеть я не разучилась…

Забираюсь на его широкую спину и сворачиваюсь калачиком, поглаживая парня по волосам, и не замечаю, как засыпаю снова.

Пожалуй, это единственный раз в моей жизни, когда я проспала — раньше организм жил на инстинктах, постоянно ждал удара или других неприятностей, а теперь расслабился и успокоился. Открываю всё ещё сонные глаза; на соседней подушке — никого. Бросаю взгляд в окно, за которым маячат тяжёлые серые тучи.

— Совсем как глаза у Макса, — бормочу сама себе.

— Я знал, что на них ты тоже запала, — слышу за спиной насмешливый голос.

Переворачиваюсь лицом к Максу и замираю от удивления: он сидит на диване, полностью одетый, и держит в руках красную розу на длинной ножке.

— И давно ты там сидишь? — хрипло спрашиваю: от растерянности резко пропал голос.

— Полчаса, — отвечает парень, поднимается на ноги и подходит к постели. — Ты так сладко спала, детка, что мой мозг просто завис.

Пока он усаживается на край кровати, я перевожу взгляд на цветок и понимаю, что на стебле нет ни листьев, ни колючек.

Хотя буквально полчаса назад они там точно были.

— Ты обломал у розы шипы? — От удивления голос взлетает на две октавы.

— Так она не сможет сделать тебе больно, — кивает парень.

После каждого очередного поступка Макса я задаюсь вопросом, существует ли в этой жизни большее проявление любви, и каждый раз ему вновь удаётся меня поразить.

Причём в самое сердце.

— Макс… — выдыхаю, потому что горло сдавило от спазма.

Он притягивает меня к себе и крепко обнимает.

— Знаю, детка."

"Мы сидим так минут десять, а после он отодвигается, и в его глазах я вновь вижу огонёк.

— Хочу свой завтрак, полагающийся мне по закону, — ухмыляется он.

Закатываю глаза к потолку.

— Как много у тебя желаний… — бурчу в ответ.

— Да, и большинство из них прописано в Уголовном кодексе, — наиграно серьёзно кивает парень.

Заворачиваюсь в простынь, которая за ночь сбилась комком, и сползаю с кровати.