Грубиян

При этом его пальцы уже проворно расстёгивают пуговицы на моём пальто, а меня словно парализовало — это происходит на самом деле?

Макс отстёгивает мой ремень безопасности.

— Не заставляй выволакивать тебя силой.

На улицу выбираюсь скорее на автомате: мозг упорно отказывался приходить в себя; следом выходит Макс, прожигая во мне дыры. Обратно в машину мы садимся практически одновременно, и парень не даёт мне опомниться — набрасывается на меня, словно голодный зверь на добычу. Присасывается к шее, оставляя на коже болезненные поцелуи, и срывает с меня пальто.

— Это чистое безумие, — рвано выдыхаю, пока муж расстёгивает замочек на серебристом платье.

— Ты и есть моё безумие, — так же рвано дышит Макс. — С тобой вечно всё не по плану.

Он стягивает с меня платье через голову, тянет меня за бёдра на себя, и я падаю на спину; мои колготки рвутся в микроскопические клочья.

— Ты точно сошёл с ума…

Пытаюсь отдышаться, но Макс стягивает свой чёрный пиджак и белую футболку, и я окончательно теряю связь с реальностью, залипая на его спортивное тело.

Когда он опускается на меня, всем своим весом придавливая к сиденью, я перестаю дышать, но вовсе не от тяжести парня, а от силы собственного желания. Ощущать на себе его вес, чувствовать его кожей — это отдельная форма моей зависимости от Максима.

— Макс… — срывается стон с губ.

— Да, детка… — копирует он мой стон.

Понятия не имею, как в таком неудобном положении он умудрился избавиться от одежды окончательно; знаю лишь, что безумно хочу его в себе.

Макс словно читает мои мысли, потому что исполняет моё желание; меня словно окунули в кипящую лаву — настолько жарко мне стало.

Но когда в голове вспыхнула мысль, меня бросило в холод.

— А как же защита? — испуганно выдыхаю я.

— Всё под контролем, — рычит муж.

Он начинает двигаться, постепенно увеличивая темп, обжигая мою кожу требовательными поцелуями и стискивая тело руками до синяков, и из моей головы напрочь вылетают все мысли. Голова напоминает вакуум с огромным количеством пустого пространства.

Мне начинает казаться, что я искусала все плечи Макса и исполосовала ногтями всю его спину в лоскуты; на этот раз, когда его имя срывается криком с моих губ, он не закрывает мой рот поцелуем, а лишь ускоряет темп, пока не наполняет собой до максимума, заставляя кричать громче.

Мы оба выдохлись настолько, что вряд ли Макс сможет вести машину.

А меня второй раз окатывает ледяной водой.

— Боже… Что же мы наделали?! — От страха сбивается дыхание.