Грубиян

А потому я покорно позволила себя накрасить — впервые в жизни — сделать себе причёску и одеть в платье, которое никогда не рискнула бы сама не то что надеть — банально не купила бы. Когда подруга после нескольких часов кропотливой работы и мельтешения перед глазами подвела меня к зеркалу, я непроизвольно ахнула. Девушка в отражении, безусловно, была красива, но именно это и пугало больше всего. От настоящей меня мало что осталось; я не могла узнать ни единой черты собственного лица, хотя и знала его, как свои пять пальцев.

Я боялась шелохнуться, потому что расплачусь, если сделаю хоть одно движение, а расстраивать Алису не хотелось, — в конце концов, она потратила на меня столько времени и сил. И я не знала, как сказать ей о том, что я чувствую себя предательницей по отношению к самой себе. Мне казалось, что на меня повесили огромную табличку «ПРОДАЁТСЯ» с неоновыми буквами.

— Ты чего застыла? Не нравится?

Алиса словно видела меня насквозь. Я сделала медленный вздох, чтобы успокоиться, и, отвернувшись от зеркала, неопределённо пожала плечами.

— Ничего, привыкнешь, а то так и проживёшь серой мышью, а когда поймёшь, что всё это время жила неправильно — будет поздно.

Почему-то после этих слов мне захотелось сбежать домой и обнять маму, которая, конечно же, ни за что не обнимет меня в ответ.

— Погоди секунду, — прерывает ход моих мыслей Алиса и на пару минут исчезает из комнаты.

Сквозь полуприкрытую дверь я слышу, как она о чём-то яростно спорит со своими родителями, но понять, о чём именно, не могу — слишком тихие были голоса. Однако долго гадать не приходится — девушка возвращается, неся в руке кружку с янтарной жидкостью, которую тут же протягивает мне.

— Я понимаю, праздник на носу и всё такое, но времени на пафос нет, так что пей быстро и без вопросов!

С опаской подношу кружку к носу и втягиваю запах коричневой жидкости, которая оказывается отнюдь не «Кока-колой» или чаем.

— Это что, алкоголь? — брезгливо морщусь я.

Уж чего-чего, а этого добра я нанюхалась на целый десяток жизней вперёд и меньше всего на свете хочу вдыхать его сейчас.

— Я понимаю: детская травма, родители беспросветно бухают, и вообще вся эта ситуация уже сидит у тебя в печёнках, но без этого никак.

Алиса обхватывает кружку двумя руками, намертво припечатав к ней мою ладонь, и подталкивает край к моим губам.