Грубиян

Когда он закончил свою нудную лекцию про «Окно Овертона», которое никакого отношения к предмету не имело даже по касательной, я вылетел за двери раньше всех, даже не удосужившись предупредить парней.

Факультет психологии словно вымер — такая стояла тишина на этаже. Я молнией понёсся на парковку, но то, что я увидел, мне не понравилось. Всё-таки, эта тварь опять наплела обо мне Нине очередную херню, потому что возле моей машины девушки не было. Её вообще не было ни на парковке, ни на территории универа в общем.

Да блять, что за день-то сегодня такой! С каждым часом всё хуже!

План дальнейших действий созревает в голове за доли секунд, так что я просто прыгаю в машину и срываюсь с места, не забыв поблагодарить свою удачу за то, что вчера я довёз Нину прямо до подъезда Алисы: найти квартиру в доме гораздо проще, чем рыскать по городу в поисках самого дома.

По городу летел как сумасшедший, собрав все дорожные камеры и, наверно, штраф в итоге будет являть собой сумму с четырьмя нулями. Даже если влетел бы сейчас в заграждение — не заметил бы.

В планах было всего лишь забрать Нину с собой; закинуть на плечо, если будет сопротивляться — а что-то подсказывало мне, что всё будет именно так — и просто забрать её. Но гнев, который с каждой секундой всё больше приобретал оттенки ярости, напалмом выжигал во мне все оставшиеся крохи благородства. Видит Бог, ни разу в жизни не бил женщин, но эта… Алиса убивала во мне всё мало-мальски хорошее, до чего в своё время не успела дотянуться мать. Плевать, если после этого Нина будет меня ненавидеть, перестанет разговаривать или вообще сделает вид, что меня не существует — на всё это мне будет глубоко похуй. Пусть делает всё, что взбредёт ей в голову, но она будет со мной. Свяжу её, если придётся, и запру нахрен в своей квартире на веки вечные. Знаю, что я, скорее всего, сейчас смахивал на сумасшедшего маньяка-сталкера, но ничего не мог изменить. Настройки заклинило намертво. Этот пугливый оленёнок с тёплыми карими глазами, которые в порыве гнева угрожающе темнели, сводила меня с ума. Я даже до тормоза не мог дотянуться — настолько коротким был, мать его, поводок, которым она меня к себе привязала.

У нужного дома тормознул так, что заскрипели шины, оставляя на сером асфальте чёрные полосы. Бабульки у подъезда, которых иначе чем «дорогой очищения от грехов» не назовёшь, недовольно покосились в мою сторону.

Но их я заметил второстепенно, потому что из подъезда как раз выходила Алиса.

Одна.