– В нашем положении делиться и наступать друг другу на пятки не имеет смысла. Первая группа: я, Голев и… Смак, – назвал последнюю фамилию полковник. «Пусть он лучше будет со мной, чем без меня», – родилась в его голове странноватая фраза. Он не назвал Зверева по фамилии, только его звание: – Майор, Басов и Курдюмов – вторая подгруппа.
Глава 18
Роковое везенье
«Стой, кто идет!» Эта команда никогда не звучала в вопросительных тонах. Ни один пограничник не додумался спросить у нарушителя: «Стой, кто идет?» Отчего пришли эти бесполезные мысли в голову Алексею Верестникову, понять он не мог.
Как не мог сообразить в эту критическую минуту, что звучит этот окрик немного по-другому: «Стой! Кто идет?»"
"Азербайджанские пограничники остановили отряд «глубоко в тылу». Алексей предположил, что патруль, состав которого он не знал, но вряд ли он превышал пять человек, шел за ними от самой границы. Но это также означало, что подгруппа майора Зверева не ведала о том, что шла по затоптанным следам своих товарищей.
Но на то они и пограничники, чтобы не оставлять следов. Настоящие профессионалы.
Вслед за «нелепой» командой прозвучала другая:
– Стой! Стрелять буду! Лечь на землю! Руки на затылок!
Полковник Верестников, выполняя требования пограничников, успел порадоваться: «Хорошо, что они без собак». Он с содроганием представил слюнявый оскал немецкой овчарки и ее тяжелое дыханье. Он не любил собак.
– Не стреляй! – выкрикнул полковник, крепко сцепив пальцы на затылке и чуть заметно качая головой.
– Не стреляй! Мы русские. Спецназ. Спецзадание. Я могу все объяснить.
Верестников умолк. Он торопил события. Чем дольше он и его товарищи лежат мордой в землю, тем лучше. Меньше помех тройке майора Зверева.
Пограничник лет двадцати пяти держал на мушке полковника и Смака. Его напарник был готов отстрелять в спину Семена Голева. Старший группы – лейтенант с широкими, сросшимися на переносице бровями – докладывал в рацию:
– У меня трое нарушителей.
Вооруженная группа. Старший говорит – русский спецназ, выполняют спецзадание.
Верестников был спокоен. Даже подверг анализу поведение лейтенанта-пограничника, которому по всем канонам следовало бы разоружить «русский спецназ». Он вызвал подкрепление, и теперь сила была на его стороне.
Рация заперхала голосом начальника заставы:
– Где ты?
– Квадрат семнадцать двадцать один, – доложил лейтенант.
– Твою мать! – выругался начальник.
