Он смотрел, как из-под ладони, примечал все мелочи и всегда был начеку.
К майору примкнул Саня Басов и высказал свое отношение к ситуации шепотом: «Ух ты!» Басов был самым незаметным в команде, даже сейчас его место было последним; он словно плелся в хвосте.
Курдюмов переместил жвачку насвая, которым разжился у егеря, под нижнюю губу, и провел ладонью по горлу: «Снимаем?» При этом он чуть откинул голову назад, и стали видны его вопросительно округлившиеся глаза.
Майор покачал головой: «Рано». Граница и не далеко, и не близко.
Если наряд замолчит, диверсионной группе отрежут все пути к отступлению. Пусть не так громко, но она обнаружит себя. Так что пока пограничники выступали в небольшой, но ответственной сцене под названием: «Кто нам мешает, тот нам и поможет»."
"И все же Зверев высказал идею о второй подгруппе пограничников, склонившись над ухом Басова:
– Ты поглядывай назад.
Тот снял руки с автомата и развел их в стороны: «А куда же мне еще поглядывать?»
Прошло полчаса, прежде чем пограничники дали команду на свое уничтожение.
В рассуждении майора Зверева было много логики, но также немало недочетов. Он ввязался в игру на опережение. И первыми активизировались азербайджанцы. Они как будто проснулись: «Стой!.. На землю!..»
Бойцы во главе с майором сумели взять противника на мушку в тот момент, когда лейтенант заканчивал доклад по рации. И майор, на секунду отвлекшись, понял, что изначально попал в патовую ситуацию. Но его взбодрили последние слова лейтенанта-пограничника: «Хорошо, присылайте вертолет».
Хорошо, что он говорил по-русски, – успел обрадоваться Зверев и жестами распределил между бойцами их потенциальные жертвы. Сам он выбрал лейтенанта и, прицелившись, спустил курок. Приклад автомата привычно торкнулся в плечо, как постучался, и майор тут же откликнулся на призыв: еще одна форсированная очередь, и тело лейтенанта повалилось на землю. Алексей Верестников обнажил нож и наискось вогнал его в уже мертвое тело пограничника. Он действовал не машинально, а скорее со злости; он был переполнен ею в это самое мгновение.
Сколько приятных впечатлений испортило оно!.. Впрочем, вспышка ярости была лишь вспышкой. Как будто перегорела лампа, ослепив на секунду.
Курдюмов стрелял из «стойки», и приклад – удобный, как на «снайперке», – держал высоко, переняв этот опыт у американцев – и плеча касалась только нижняя его часть. В скоротечном пылу схватки автоматные очереди через устройства глушения были едва различимы.
