Марк включил фонарик, и тонкий луч света отразился от серебристой поверхности контейнера. Прикусив фонарик зубами, Сергей приступил к действиям, которые мысленно выполнял сотни раз, с закрытыми и открытыми глазами. Но только он взялся за головку замка, как борт тряхнуло, по ощущениям, он напоролся на твердое облако. Марк тихо проговорил в нос и невольно еще крепче прикусывая фонарик: «Стюардесса, что ли, за штурвалом…»
Ему пришлось приложить усилия, чтобы открутить гайку с токарной накаткой. Он уже был готов воспользоваться инструментом, который хранился в плоском монтажном чехле: пара отверток, миниатюрный разводной ключ, пассатижи, кусачки, острый нож.
Освободившаяся задвижка позволила ему приоткрыть крышку. Контейнер стоял так, как он себе и представлял: лицевой частью к проходу. Сергей первым делом надел очки. Нацепил эту фишку, без которой чувствовал себя как будто голым. И словно ослеп – долго смотрел прямо перед собой и мелко-мелко потряхивал головой. Огляделся. А когда прислушивался, поймал себя на мысли, что ориентировался только на мерный рев турбин.
Это была привычка, которая давно не давала знать о себе. Бесполезно пытаться различить тот звук, который для тебя важен или ожидаем, – важно слушать общий фон, и тогда на этом звуковом плане проявится искомый. Это не искусство, и учиться ему не нужно, главное – усвоить это правило раз, и оно со временем войдет в привычку.
Сергей откинул крышку. Она зафиксировалась почти под прямым углом. И только сейчас он снял маску и отключил дыхательный аппарат.
Вобрал в грудь свежего, неземного воздуха, пусть даже он прошел через фильтры кондиционера, но – на высоте нескольких километров. Это все равно что зачерпнуть и насладиться водой на стремнине быстрой реки.
Краем глаза он увидел, как медленно открывается соседний контейнер, – все свое внимание Сергей сосредоточил на двери, ведущей в кабину сопровождающего персонала. В правой руке он держал пистолет; автомат висел на груди. Через шум моторае к нему прорвался сдавленный кашель Адама Хуциева.
Марк подошел к нему и помог выбраться. Адам тотчас опустился на колени – ноги его затекли и не держали. Он с оторопью посмотрел на Марковцева, и в его взгляде сквозил вопрос. Марк ответил на него:
– Я уже давно вышел. Полчаса, наверное, прошло. Неплохо размялся. Не хотел вас будить.
Он оставил Адама со своей ложью и поспешил на помощь Кате. Она села на рифленый пол, с наслаждением вытянув ноги. Прошептала:"
"– Кажется, я знаю, о чем мечтала всю жизнь.
