Группа специального назначения

Разбросанные тела в солдатской форме, смутно напоминающей немецкую, — у одного свернута шея, у другого рваная ножевая рана в животе, абсолютно несовместимая с жизнью, третий еще постанывал. Буторин в задумчивой позе сидел на перевернутом баке и щурился от электрического света.

— Ну, ты и артист оригинального жанра. — Максим с сомнением покачал головой. — Ладно, что сделано, то сделано… И чего сидишь?

— А что делать? — очнулся Буторин.

Максим отмахнулся — ладно, сиди, ты уже сделал все, что мог. Он опустился на колени перед лежащим, перевернул его на спину.

Это был молодой парень лет двадцати пяти, темноволосый, с близко посаженными глазами. На шее проступали лиловые пятна. Синела челюсть. Буторин сначала послал его в нокаут, а потом придушил. Хотя, возможно, наоборот. Заскрипела дверь, в вагончик ворвался запыхавшийся Сосновский.

— Ну что тут у вас? — выдохнул он. — Ух, ты…

— Дверь закрой, — бросил Максим.

— Ага, с другой стороны, — хмыкнул Буторин. — Тесно здесь.

Спина вдруг покрылась холодом.

Люди застыли. Дребезжащий звук автомобильного мотора напряг нервы. По лесной дороге ехала машина. Гул нарастал, становился нестерпимым."

"Сосновский подлетел к двери, припал к щели. Остальные не шевелились. Поза Буторина стала предельно задумчивой. Жирные мурашки поползли по спине. Пострадавший прерывисто дышал, взгляд его становился осмысленным. Но кричать он не мог. Да и бесполезно кричать — сидящие в машине не услышат. Автомобиль без остановки проследовал мимо. Все трое облегченно выдохнули.

Шум затихал.

Поднялся Буторин, размял затекшие ноги.

— Что там?

— Грузовик с солдатами, — отозвался Сосновский. — Немцы, не меньше дюжины. Надутые, грозные… Да плевать на них, уехали. Мы же их не боимся?

— Нисколько, — усмехнулся Максим. Из нагрудного кармана пострадавшего он извлек служебное удостоверение, бегло просмотрел. Ласло Милош, рядовой, 8-й венгерский мотопехотный полк.

— Я тут подумал… — неуверенно сказал Сосновский. — Венгры же могут дезертировать? Ну, бросить службу и куда-то пропасть? Они же не в восторге, что их призвали в армию и отправили на советскую границу?

— Можем спросить у этого, — кивнул Буторин.

 — Мне кажется, он что-то хочет сказать.

Парень действительно приходил в себя, начал бормотать, постепенно осознавая, что угодил в переплет. Язык был незнакомый.

— По-немецки понимаешь? — спросил Максим.

— Да понимать, но плохо, очень плохо… — У парня от волнения срывался голос, липкая испарина покрыла лицо.