Однажды, на предельной скорости он направил болид в бетонный бортик. От удара машина разлетелась на куски. Сила столкновения была так велика, что отдельные фрагменты отбросило метров на пятьдесят от места аварии. На теле Клауса не оказалось ни царапины. Мир Клауса Кинкеля берег своего Бога.
Случайности здесь тоже не было места. И в казино Клаус увидел это, как нигде, ясно. На какое бы поле ни ставил он фишки, он неизменно выигрывал. Десять, двадцать, тридцать раз подряд, пока не надоедало. Но стоило ему ЗАХОТЕТЬ проиграть, как в сей же миг выпадало другое число.
Хитрый шарик будто подсматривал за желаниями Клауса.
Опыт с монеткой лишь подтвердил очевидное.
Время от времени в идеально чистом, без единого облачка, небе, появлялись системные сообщения. Поначалу это казалось диким, но очень быстро Клаус привык и — научился радоваться им, как единственным событиям, не зависящим от его воли. Сообщения не отличались разнообразием и, как правило, обращали внимание Клауса на очередное обновление программного обеспечения.
И уж совсем редко небо разражалось тревожным призывом: «ВНИМАНИЕ, СЕРВЕР АТАКОВАН! НЕМЕДЛЕННО СОЗДАЙТЕ РЕЗЕРВНУЮ КОПИЮ ЛИЧНОСТИ!» Поначалу Клаус кидался к терминалу, спеша скопировать свое сознание на автономный носитель, но в последнее время перестал «сохраняться», решив доверить судьбе то немногое, что у него осталось. Впрочем, атаки хакеров случались все реже и ни разу не достигли успеха.
Второй отдушиной стали сны. Сны про те времена, когда у него было тело, и окружающий мир, полный реальных опасностей и внезапных удач, не играл в поддавки.
Люди вокруг любили и ненавидели искренне, дождь шел, когда ему заблагорассудится, а невезучие гонщики становились инвалидами.
С каждым годом Клаус все чаще думал о прошлом. Он вспоминал свое покалеченное тело и спрашивал себя, что было бы, если б он не подписал этот Договор? Остался бы в инвалидной коляске? Ну и что?! Ведь и без ног люди способны на многое! В больнице, еще перед приходом агента, в рамках реабилитационной программы, ему крутили ролики про инвалидов.
Заснятые на пленку калеки были веселы и энергичны, даже занимались спортом, но главное — они оставались сами собой в огромном, непредсказуемом, порой враждебном, но НАСТОЯЩЕМ мире. Он же продал, обменял свою душу. И на что? На девяносто девять лет призрачного существования? На божественное всемогущество в рамках отдельно взятого винчестера?.. На ноги? Да пропади они пропадом!..
