Каждый из нас может стать Адамом нового мира, Тони! И не заставляй меня думать, что ты хуже всех…
Протасов молчал, ошарашенный неожиданным приступом красноречия своего шефа. Тед извлек из пакетика новую салфетку и вытер вспотевший лоб.
— Надеюсь, ты все понял, — сказал он обычным тоном. — Больше мы к этой теме возвращаться не будем. Иди работай.
Несколько секунд Антон раздумывал над тем, что бы ответить шефу, но так ничего и не придумал. Ограничившись легким кивком, он шагнул к двери.
— Вэйт, — сказал ему в спину супервайзер.
— Если через два месяца будешь весить тридцать два килограмма, подавай документы на начальника отдела…
Выйдя из кабинета, Протасов, шатаясь, добрался до туалета и, склонившись над раковиной, плеснул себе в лицо холодной водой. Зеркало над умывальником отражало изможденную физиономию с запавшими щеками и тонкими бледными губами мертвеца. Антон бросил быстрый взгляд на своего зеркального двойника и отвернулся.
— Адам, блин, — с отвращением произнес он. — Тридцать два килограмма… Фак ю, крейзи бастард!
Но в голове его уже с грохотом вращались барабаны цифровых машин, и чей-то механический голос бесстрастно вел каунтдаун:
«Тридцать восемь шестьсот… тридцать восемь двести… тридцать семь восемьсот пятьдесят…»
После работы расстроенный Протасов заехал к Ие.
От их утреннего телефонного разговора на душе остался неприятный осадок, и, хотя Антон по-прежнему не понимал, в чем он провинился, ситуацию следовало исправить. По дороге в Кузьминки, где обитала Ия, он купил роскошный букет искусственных голландских роз и очень кстати попавшийся на глаза новый бестселлер культового автора Марьи Простецовой «Диета для людоеда».
Ия, как и все девушки ее возраста и социального положения, обожала Простецову, и Антон не без основания предполагал, что подарок поможет ему вновь обрести сердечное расположение подруги."
"Ия долго не открывала. Антон топтался на лестничной площадке, сжимая в руках чересчур сильно пахнущие розы, а его воображение услужливо подкидывало ему все новые и новые версии происходящего в квартире.
Наконец, когда надежда почти оставила Протасова, щелкнул замок, и дверь медленно, словно бы нехотя, отворилась. Ия стояла на пороге, в халате на голое тело, и смотрела куда-то сквозь Антона. За спиной девушки чернел темный провал комнаты, и такая же темнота и пустота была в ее огромных, ничего не видящих глазах, похожих на окна покинутого дома…
Слава богу, она успела выпить только половину упаковки.
