Лежа в своем удобном гробу и недоуменно глядя в потолок, он смутно чувствовал, что причина пробуждения кроется во сне. Адам Эммануэль хотел было уснуть опять и пересмотреть свой сон в поисках причины пробуждения, но ничего путного из этой идеи не вышло — на голодный желудок уснуть никак не получалось. Тогда он решил посоветоваться со своей старинной знакомой — гадюкой Змеей Подколодниковой, обитавшей под трухлявой колодой в лесу. По быстрому войдя в астрал и найдя там Подколодникову, вампир был очень удивлен. Подсознание гадюки транслировало на всех уровнях какое-то маленькое белое пятнышко.
Напрягшись, Адам Эммануэль разглядел тоненький хвостик и розовую бусинку глаза. Это была белая крыса. В профиль. Вампир попытался достучаться до Змеи, в ответ белое пятнышко превратилось в зелененькое. Адам Эммануэль с трудом разглядел в нем лягушку. Анфас. «Наверное, в горах уже зима», — подумал вампир, и попробовал уснуть.
Постучав на следующее утро в ветхую дверь плотника, Хэммел был изумлен — открыл ему сам Карп, на лице которого играла победная улыбка.
— Э… А что с Розочкой? — осторожно спросил Хэммел.
— Заходи, соседушка, заходи, не стой на пороге, — зазывно поманил пухлым пальчиком низушек, — ты уже завтракал? — Хэммел Милл утвердительно икнул. — Ну так будем чай пить.
Ошеломленный и растерянный Хэммел, ведомый полуросликом за руку, прошел через темную прихожую и оказался на большой, просторной кухне. Там было хорошо: в теплом воздухе витал аромат жареного лука, чесночные и луковые косы вились между начищенными до блеска медными котлами, висевшими на вбитых в беленые стены крюках.
Но ярче медных котелков сиял латунный самовар, возвышающийся на столе. Сказать, что самовар был большим — значит не сказать ничего. Самовар был огромен — монументальный цилиндр уходил под потолок, большой кран исходил паром. Даже никогда не бывавшему в подземном пределе, у мастерового народа, и никогда не видавшему паровоз Хэммелу казалось, что самовар сейчас выпустит клуб пара, издаст протяжный, грустный гудок и, пыхтя, двинется через кухню в прихожую, а оттуда все дальше и дальше, по деревянным тротуарам Нижних Хвостов, затем по старому тракту, а потом и вовсе без дороги, через заснеженный перевал в страну мечты, тонущую в блистающих, колющих глаза искрах… Лишь заслонившись ладонью от самоварного сияния, Хэммел Милл увидел Розочку.
И тотчас зажмурился, страстно захотев оказаться в другом месте — где угодно, но только подальше. Розочка НАКРАСИЛАСЬ.
