— Деревня наша, вид сверху, — объяснил шаман. — Где это банька Эрвендила?
— Неудобно как-то, — засмущался Хэммел.
— Ради такого дела — нет, — ответил Хин, — сам, понимаешь, погибай, но товарища выручай.
— Искусство требует жертв, — поддакнул плотник, — и вообще: в студии художника, это как в кабинете лекаря — стыд недопустим. И даже вреден. Для дела. А банька вот она — большая квадратная крыша — это бунгало эльфа, а возле нее поменьше — это она и есть.
Картинка дрогнула, и начала быстро приближаться к земле.
Хэммела замутило.
— Это, что ли? — остановил Хин картинку, когда все заволокло дымом из трубы.
— Это, — удовлетворенно кивнул Карп, — давай поближе, и ракурс другой возьми, а то и ваять мне придется сверху.
Внезапно все трое очутились внутри баньки. Огр икнул дуэтом. Карп охнул и схватился за инструменты. Хэммел сказал:
— Так, я пошел домой.
— Правильно, еще насмотришься, — не оборачиваясь, сказал полурослик, — а нам работать надо. Утром придешь. Слыш, шаман, у тебя выпить нечего?
— Не-а, — отвечал тот, неотрывно глядя на разворачивающееся на скатерти действо, — на вот, пожуй.
— Что это? — заработал челюстями Карп. — Странный вкус.
— Шляпки мухоморов, сушеные.
— Ладно, сойдет. Начнем, пожалуй. Увеличь-ка мне вот этот фрагмент…
Хэммел захлопнул дверь и не спеша пошел домой, но в его ушах еще долго стоял стук киянки о долото и команды плотника: «Так, хорошо, но ближе, ближе… А теперь с другой
стороны… Зайди снизу… Хорошо… Зафиксируй… Пропорции, пропорции соблюдай…».
Ночь опустилась на Нижние Хвосты, по стройным стволам сосен струился лунный свет, и где-то далеко, у перевала, выл то ли одинокий волк, то ли голодный вампир.
Вторые сутки Адам Эммануэль боролся с бессонницей. Устав от этой бесполезной борьбы, он с воплем отчаянья покинул свой уютный лакированный гроб и нервно закружил под потолком фамильного склепа. Желудок сводило судорогой. «Придется пойти на охоту», — подумал вампир. Спикировав к гробу, он в полете выхватил из-под подушки зубную щетку и, выписывая круги под потолком, принялся чистить клыки.
До темноты оставалось несколько часов.
— Уши надо закруглить, — задумчиво рассматривал Хэммел результат ночной работы, — а это в руке у нее что?
— М-м-мочалка, — с трудом ответил плотник, лежа на полу.
— Убрать, — распорядился Хэммел, — а так, в общем, ничего, мне нравится. Когда одушевлять будем?
— Погоди ты одушевлять, — вмешался шаман, — сначала все проверить надо.
