Знающий — додумает. Незнающий — будет спать спокойно.
— Не бойся! — Он улыбается, стараясь меня ободрить. Поклон — и он растворяется в толпе.
— Удачи тебе, — шепчу я вслед.
Больше от меня ничего не зависит. Всё решится этой ночью. Бьянка — умелая колдунья. И назавтра мой муж повернет армию против своей страны.
А если нет… Тогда я появлюсь в другом месте и в другом веке. И другие люди станут мне завидовать, другие любовники и любовницы добиваться моей благосклонности, другие мужья целовать меня на ночь. Ведь мое богатство — не дворцы, не корабли, не рабы.
Самое ценное, что у меня есть — время.
Ну вот, теперь и вы мне завидуете. Неужели и вам вечно не хватает времени? Ой, я, правда, не хотела. Простите… Если сможете.
А теперь прочь — в темноту, в пьяную ночь вокруг дворца. Здесь ценят любовь больше, чем славу, больше, чем деньги, но лишь потому, что у них никогда не было настоящей славы и настоящих денег. Трудно ценить то, что проходит мимо тебя.
Сад. Скрипки и флейты почти не слышны — их заглушает рев десятка распаленных глоток.
Они не поют — они воистину ревут, ту песню, что я стянула, сама уже не помню где, и подарила солдатам моего мужа. Она им нравится, она помогает им забыться. Да будет так!
Чеканя шаг, сверкая блеском стали,Венецианцы двинутся в поход,Когда суровый час войны настанет…Я даже начинаю им подпевать. Но нет — пора домой. Пора спать. Завтра я должна быть во всеоружии, ведь всё решится этой ночью. Или я вам уже об этом говорила?
Наш особняк возвышается над морем уродливым самодовольным курганом…
И что за мысли лезут в голову! Мне же всегда нравилось это место.
Здесь дивные рассветы — куда лучше, чем закаты, когда море отдает небу всю кровь, пролитую на его берегах и в его водах…
Ну вот, опять! Мне определенно пора в постель. Слуги на карнавале, но они мне и не нужны: я успела привыкнуть к этому дому. Ворчливо поскрипывающая лестница, недовольно вторящая ей дверь спальни, терпеливо дожидающееся моего возвращения зеркало на туалетном столике. Маску — в угол, раскрывшуюся раковину платья — на пол, веер — в окно.
В конце концов, я — это я! И я могу себе позволить всё. И пусть они завидуют мне еще больше, раз это единственное, что им остается.
Вам никто не говорил, что объятия одеяла частенько лучше объятий любовника? Значит, я буду первой.
Шаги. Не семенящая барабанная дробь дворецкого. Не глухая поступь Командора, которой по утрам пугает меня дородная горничная.
Я не узнаю их и непроизвольно тянусь за стилетом.
