— Можно я тогда возьму яйца? — спросил китаец, — У меня три брата, две сестры. Жениться хочу. И учиться надо. Неужели ты думаешь, что Республика обеднеет на три яйца нефтееда?
Вадим расхохотался.
— Ты совсем ополоумел, Лю? Яйца сгорели… А те, что не сгорели, летят с японцами в тартарары…"
"— Нет, мои не сгорели, — тонко улыбнулся китаец. — Они лежат в термосах. Огонь их не повредил.
— Бери что хочешь, и проваливай! Скоро здесь будет тяжелая кавалерия. Бронечасти. Дым к небу поднимается, знать обо мне дает.
Так что даже если радиовещание не восстановят, меня скоро найдут.
— Спасибо тебе, Вадим! — низко поклонившись, поблагодарил китаец. — Ты был очень щедр ко мне. Я тебя не забуду.
— А ведь не уйдешь ты, — тяжело вздохнул Панкратов. — Поймают… Тем более, японцев искать будут… А в Китае сестры, братья, невеста… Невеста тебя три года ждать не будет!
— Почему три года? — всполошился Лю Чжэнь.
— Срок такой у нас контрабандистам дают. Если по первому разу, без отягчающих… Знаешь что — бери-ка мой мотоцикл.
Управлять умеешь?
— Да, я любил летать в Чэньду, — кивнул Лю. — Как мне благодарить тебя, Вадим? Точнее, куда выслать деньги?
Панкратов нахмурился.
— Я родину не продаю, Лю. Ты меня спас — и я тебе помогу. Не хочу в долгу быть…
— Как я тебя спас? — удивился китаец. — Ты так ловко нашему сторожу шею свернул. Словно нога твоя и не болела…
— Болела, болела, — усмехнулся Вадим. — И сейчас болт. И еще долго болеть будет — много побегал. Но наша дружина не из хлюпиков формируется.
У каждого — спецподготовка. Пойдем, к мотоциклу тебя провожу. Езжай, и помни — сибирцы вам не враги! Сухари там в рюкзаке, вода…
— Воистину сказал учитель: «Человечность редко сочетается с искусными речами и умильным выражением лица», — нараспев объявил Лю Чжэнь.
А Панкратов вдруг засмущался, спрятал за спиной обожженную жидким азотом, и потому плохо гнущуюся руку, потупил глаза. Широкий неровный шрам на его лице покраснел, и он строго спросил:
— Чем ты питался-то? Белок убивал?
— Черви, лягушки, — ответил китаец.
— Лес прокормит! Здесь у вас сытно… Хорошая земля!
Мотоцикл отдавать было жалко. Но китаец без него пропал бы… Поэтому Панкратов сунул ему ключи, похлопал по плечу, подтолкнул в спину.
— Тяжелая у тебя работа, — заметил Лю Чжэнь. — Опасная. Нервная. А ты не ожесточился душой. Людям помогаешь. Словно следуешь всем заветам великого Конфуция…
— А я Конфуция и не читал никогда, — засмущался Вадим. — Надо бы.
