Он сделал не меньше десятка глотков! Так и не успевший освежиться Армосон мысленно застонал. Какая жара! Духи, отчего вы так милостивы к чужакам? Почему они угоднее Ылаю, чем валлары?
— Я слышл, у вас потомств растет больш? Хочешь, убю лишн? Вжик! — чужак положил руку на свой длинный нож.
— Смилуйся, двуногий чужак, большой господин… — шаман забился на земле, изображая покорность. — Прости нас, недостойных…
— Прощу, пожлуй. Жарк очинь. Но если будит больш потомств, приду и убю.
Чужак пошел прочь, умышленно наступив на хобот старику.
Армосон зажмурился от очередного унижения — к этому невозможно привыкнуть! Он вошел в хижину, опять сгреб в кучу листья. Выглянул — чужак не спеша удалялся, потягивая из своей трубочки. Чужаки владеют всеми водоносными землями… У самых скал появился второй чужак, помахал первому рукой.
— Клычко! А ну иди сюда!
— Да, господин есаул! — выплюнув трубочку, казак подбежал к старшему, вытянулся.
— Тебе кто разрешил к абикам в поселок одному ходить?! Давно по голове камнем не получал?
— Да там нет никого.
Этот седой, ушастый, угнал своих куда-то, я видел. Скучно же, господин есаул! Хоть бы поохотиться.
— Не твоего ума дело, — есаул зашагал к посту. — Все спокойно?
— Да! Жара только сегодня — с ума сойдешь. У меня уж вода кончается, — осторожно намекнул Клычко на есауловы запасы.
— Хорошему казаку вода не нужна! Шашка да пика, остальное добудет.
Понурив голову, Клычко вернулся в будку. Есаул, не прощаясь, вскочил на коня и рысцой погнал его к заставе.
— Что, тоже получил? — Евдокимов, загребая ногами песок, притопал от рощи с веником из веток, принялся подметать возле будки.
— Да так, не особо… — вздохнул Клычко. — Жарко. Мог бы и воды нам оставить, все равно ведь на заставу вернулся. Как ты думаешь?"
"— Думает пускай есаул, а мне лишь бы смена скорей пришла, — пожал плечами напарник. — Вот стану сам есаулом, тогда… Тогда хрен кому воды дам! И водки тоже, а еще каждый день буду на заставу девок требовать, полы мыть!
Казаки лениво посмеялись, провожая глазами командира.
Есаул же, скрывшись от них за скалами, немедленно напился. Действительно, сегодня было очень жарко. До конца командировки еще шесть дней, и все эти шесть дней — в разъездах… Дикари пока спокойны, но абикам в период плодоношения верить нельзя. А в подчинении, как назло — сплошь безусые.
Добравшись наконец до заставы, есаул отправился прямо в свой кабинет, на ходу снимая пояс.
