Ветры времени вздымались где-то рядом, но он их не слышал. Его душу переполняло обжигающее и пьянящее чувство, от которого кипела кровь и по венам, казалось, струился жидкий огонь. Шелестящие в голове голоса древних умолкли, едва Син-ханза взревел, когда у него на глазах рухнула огромная скала и дрогнула под ногами земля, принимая на себя удар титанических обломков.
Огненный вихрь наслаждения и довольства взвился внутри Ширая Гомпати, смывая всепобеждающей волной следы неуверенности, тревоги последних дней и страх неудачи.
Он был прав, сотни и тысячи раз прав! Теперь никто и никогда не сможет противостоять ему!
Ширай Гомпати был счастлив."
"О, он был так счастлив, что даже часто терзающее его безумие надолго скрылось глубоко-глубоко, свернувшись в темное и тяжелое, едва заметное пятно в его душе.
Глава Средней ветви Черного Древа был счастлив и не скрывал этого.
Как необычно.
В углах химицу-но-тэсу танцевали желтые тени.
Тайное святилище Гетанса было не для обычных церемоний. Нет, сюда приходили, когда взор небес было особенно строг, когда нужен был совет тех, кто ушел далеко и не мог вернуться.
Вот, как сегодня.
Тени танцевали…
По девять желтых свечей, толщиной в руку взрослого человека, стояло в тяжелых бронзовых светильниках у ног четырех Небесных Царей. Яркие огни освещали святилище, лишь углы они оставляли для теней.
Высокие — в полтора роста человека — статуи стояли у стен химицу-но-тэсу. Бронзовые кинну недвижно трепетали в порывах свежего ветра, ноги застыли в медленном, длящемся многие века танце, яшмовые глаза пристально смотрели на человека, распростертого в центре святилища.
Си-Тэнно, Небесные Цари, уже больше двух часов сдерживали орды демонов и призраков, что пытались проскользнуть в химицу-но-тэсу.
Легкий ароматный дым поднимался из широких чаш, стоящих на высоких мраморных подставках по левую руку от каждого из Царей. Дым закручивался в кольца вокруг бронзовых голов, растворяясь и исчезая по рогатыми коронами, украшенными изумрудами и перламутром.
Благовония были приятны Царям. Боги вкушали и наслаждались.
А человек?
Он привстал, оперся на руки и сел на пол, подобрав под себя ноги. Человек оказался мальчиком, что едва год назад взошел на первую ступень своего совершеннолетия. Порезы с полосами засохшей крови пересекали его щеки, а белый плащ не мог скрыть худенькое тело. Глаза мальчика были закрыты.
Перед ним на стене была укреплена деревянная рама, с натянутым на нее белым плотным шелком.
