Но ответ упорно не находился. И подругам пришлось утешиться мыслью о том, что было в этой девушке нечто, невидимое простому взгляду и не поддающееся анализу, раз пациент доктора ради нее изменил своим привычкам донжуана.
— О чем вы хотите со мной поговорить?
Голос светловолосого пациента доктора вывел подруг из задумчивости.
— Вы были у него в понедельник?
— В этот понедельник?
— Да.
— Доктор всегда приезжал ко мне домой, — осторожно ответил мужчина. — По средам.
— Вас видела секретарша.
— Тогда зачем вы спрашиваете?
— Мы хотим знать, зачем вы приходили к доктору.
— Это мое личное дело!
— Вы были последним, кто видел его живым!
Это была не совсем правда. Сам черт бы не разобрался в той толпе паломников, которая прошла через кабинет доктора Пешкова за два часа до его смерти. Кто-то лез прямо через приемную, кого-то он принимал с черного хода, кто-то врывался чуть ли не через окно. И в результате было совершенно непонятно, кто же был последним. И кто же, что самое главное, дал доктору яд.
Тем не менее фраза о том, что именно он был последним, произвела на донжуана сильное впечатление.
— Вы меня что, подозреваете? — посинел он.
— Да.
— Но я тут ни при чем! Мой визит не имел такой цели — убить доктора!
— Откуда нам это знать?
— Я вам это говорю!
Подруги молчали, всем своим видом давая понять, что они донжуану не верят. Тот заметно смутился. К тому же из комнат раздавался такой гогот, что разговаривать становилось трудно. Донжуан понял это первым.
— Пойдемте ко мне? — предложил он. — Там мы сможем спокойно поговорить.
И он сделал попытку открыть дверь. Свой наряд для сексуальных игрищ он снять не пожелал.
— Вы прямо так и пойдете?
Но донжуан только рукой махнул. Кажется, сейчас собственный внешний вид волновал его меньше всего. Он прогарцевал через лестничную площадку к своей квартире. И впустил подруг, открыв дверь ключом, который прихватил с собой.
Дома у донжуана сразу чувствовалось, что живет тут холостяк. Ни цветочка, ни безделушек, ни салфеточек.
Все очень стильно, сплошное стекло, темно-синий, почти черный пластик, черное полированное дерево. Гладкие, без единой пылинки поверхности, строгие и угловатые. Даже стулья тут были не с мягкими спинками, а жесткие, из металла и того же стекла. Сидеть на них было настоящей пыткой. Попе холодно, спине больно, ногам неудобно.
Да уж, жить в этой квартире ни одна женщина, будучи в здравом уме, никогда бы не согласилась.
