Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Свой ответ перед Всевышним я буду когда-нибудь держать, как и все, и мне, несомненно, найдется в чем покаяться.

Но не в этом. Об этом вмешательстве в чужую жизнь я сожалеть точно не стану.

Сабира не засыпала дольше обычного, если те несколько раз, что ее укладывала спать именно я, вообще можно было назвать словом “обычно”. Однако это принесло свои плоды. Стоило герцогу сменить очередную книгу на ту, которая нравилась девочке больше остальных из-за открывающихся окошечек, как малышка сделала стойку.

Сначала она просто села, стараясь со своего места рассмотреть содержимое книги.

Она взялась за край книжки и подвинула ее так, чтобы видеть ее содержимое. Выражение ее лица при этом демонстрировало суровую решимость.

Чтобы никто не подумал, что я смеюсь над ними, пришлось прятаться за декоративной подушкой. Потому что я правда не смеялась.

И она стала лишь еще шире, когда два суровых взгляда перекочевали друг с друга на меня.

– Зябко стало, – ответила я приглушенно, даже придушенно. – Так что там произошло с лягушкой?

– Она сказала… – продолжил было генерал.

– Ква, – тоненьким голоском произнесла Сабира, тремя буквами ошеломляя всех присутствующих.

Замерли все: герцог, я, драконы-защитники. Казалось, затвердел сам воздух вокруг нас, пока мы с генералом пораженно смотрели друг на друга.

Медленно опустив декоративную подушку, я движением ладони постаралась показать, что теперь девочку надо похвалить. Обрадоваться, ярко выразить свои чувства, но без резких движений, чтобы не дай Всевышний не спугнуть.

Однако герцог Трудо вообще ничего не понял из моей жестикуляции, что и выразил пугающим взглядом.

Я закатила глаза. Мысленно.

– Какая вы молодец, леди Сабира! – начала я воодушевленно, играя бровями.

На этот раз предлагала продолжить похвалу, но генерал оказался непробиваем.

– Лягушки и правда квакают, когда общаются между собой, – подтвердила я. – А еще лягушки зеленые и живут на болотах. А давайте посчитаем, сколько лягушек на картинке? Ваше Светлейшество, считайте вслух.

Последнее предложение отчего-то было озвучено мною с тонким намеком на угрозу в голосе, которой мужчина наконец внял.