Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

День их смерти, – покаялась я, отведя взгляд.

– Я сочувствую вашему горю, – стал мужчина еще на шаг ближе ко мне.

Я вынужденно отвернулась. Его близость плохо на меня действовала. Отчего-то мои мозги сразу отключались. Но герцог об этом, естественно, не догадывался.

– Как они погибли, Алария? – спросил он участливо.

Я боялась услышать этот вопрос и одновременно ждала его с того самого дня, как попала в этот особняк. От леди бабушки я уже знала, что родители покойной супруги генерала Волдерта погибли примерно так же, как и мои, а потому мне хотелось, чтобы герцог об этом узнал.

Мне хотелось, чтобы у него появилось желание разобраться в этих настолько похожих историях.

Конечно, схожесть этих трагедий могла быть чистым совпадением. Я не исключала такой вариант. Однако чутье говорило, что все совсем не просто так. Что это не случайность, а череда повторяющихся событий.

О своих догадках после разговора с леди Волдерт я боялась признаться даже себе. Повернувшись к генералу лицом, я взглянула ему прямо в глаза.

Мой рассказ не вышел долгим. Я проживала эту трагедию в своих мыслях уже сотни раз, а потому не обронила ни слезинки. Не потому, что не хотелось. А потому, что раз за разом училась держать себя в руках.

Услышав о том, как погибли мои родители, герцог Трудо заметно помрачнел. Правда, его реакция вряд ли была связана с однотипностью двух произошедших когда-то трагедий. Вероятно, он просто вспомнил о своей жене.

Мне искренне захотелось его утешить.

– Я тоже сочувствую вашему горю, – произнесла я тихо, ладонью несмело прикоснувшись к его предплечью.

Неудобно, неловко, стыдно. Я чувствовала себя уязвленной и в то же время уязвляющей. Но иногда всем нам и правда следовало выговориться, чтобы боль утраты не раздирала душу.

Выталкивая наружу слова, мы проживаем горе сотни раз. Мы окунаемся в него вновь и вновь и вскоре привыкаем к тому, что оно теперь наше. К тому, что оно не уйдет и нам нужно научиться с ним жить.

Я со своим научилась и хотела того же для герцога.

Однако совсем не ожидала, что он и правда начнет говорить.

– Мою жену звали Эрнеста, – произнес он скупо, сухо, скрывая свои истинные эмоции за надежной стеной. – Она умерла в родах. Я не был там рядом с ней в тот момент – в ее спальне. Собирался полностью отойти от дел, оставить лишь заботу о гарнизонах, а потому спешно закрывал текущие задачи при дворе.

– Вы хотели тихой жизни? – удивилась я.

– Хотел, – согласился Дэйривз.