Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Проговаривая все это великосветским тоном, я скользила взглядом по кабинету. Все что угодно, лишь бы не смотреть мужчине в глаза.

Его пристальный взгляд начисто разъедал как сердце, так и душу.

Однако было то, на чем я акцентировала свое внимание дольше положенного. На рабочем столе герцога обнаружилась та самая чайная пара, которую я использовала для подачи настойки бодрости. Высокая чашка оказалась пуста, а по стенкам уже присыхали остатки зеленой жижи.

Да, пить ее было крайне неприятно. Но максимально эффективно.

– Откуда я могу знать, что имя Алария Харфурд – ваше?

Вопрос оказался неожиданным. Он прозвучал тихо, но разрезал тишину словно гром среди ясного неба. Я задохнулась от возмущения!

– Мы с вами подписали магический договор! В него нельзя вписать не свое имя! – отчеканила я, не понимая, в чем меня пытаются обвинить.

– Да, – согласился дракон как-то уж слишком просто. – Но вы сами сказали, что специально писали неразборчиво. Быть может, там указаны иные имя и род? Если это так, я даю вам последний шанс назваться.

Кровь вскипела в жилах. Оказалось, что это неприятно, когда тебя пытаются уличить во лжи.

– Я вам не соврала, – повторила настойчиво. – Я леди Алария Харфурд, последняя маркиза Харфурд.

Демонстративно приподняв одну руку, дракон разжал пальцы, показывая мне драгоценный камень. Его цена примерно соответствовала стоимости этого поместья и герцогских угодий. Невероятный по силе и мощности артефакт. Драгоценный камень, чьи природные свойства указывали на ложь или правду.

Если кто-то лгал в присутствии этого камня, он вспыхивал красным сиянием. Если вранья не случилось, оставался девственно чистым, как искрящаяся слеза.

– Не стоит обижаться, маркиза. Моя семья – то единственное, что действительно дорого для меня. Если им угрожает даже потенциальная опасность, методы для меня значения не имеют, – сухо объяснил герцог Волдерт.

Но мог и ничего не говорить. Тем более что я не обижалась. Была возмущена – это да, но об обиде речи не шло.

– Теперь я могу идти? – спросила я, держась подчеркнуто отстраненно.

– Пока нет, – удивил генерал.

Отпружинив от подоконника, он подошел к своему столу и вложил драгоценный камень в синий бархатный футляр. Заняв свое кресло, указал мне ладонью на то, что стояло по эту сторону стола.

Я села. Герцог не морщась отхлебнул моей жижи, словно это был обыкновенный чай.