— Если вы собираетесь прерывать меня каждые десять секунд, может, расскажете все сами?
— А знаете, это отличная идея. — Чейз отставил пустой бокал. — Я принимаю на себя эту обязанность, Эшбери. Там, на чайном столике, есть несколько спортивных журналов, если вам нужно будет занять себя, пока мы будем говорить.
Эш фыркнул.
Наклонившись вперед, Чейз сцепил руки на коленях.
— Он был младшим из трех моих кузенов и лучшим из них. Собирался стать священником, а не заниматься герцогством. Но мой средний кузен погиб на войне, а вскоре после этого со старшим произошел несчастный случай во время верховой прогулки.
И вот, таким образом, неожиданно Энтони стал наследником. Ему было двадцать. Абсолютно никакого знания жизни и совершенно никакой подготовки к тому, чтобы принять титул. Он продолжал горевать о смерти старшего брата и был таким наивным… Дядя отправил его в Лондон, чтобы он поучаствовал в сезоне. Я должен был показать ему город, представить в обществе, помочь завести друзей. Я пообещал при смотреть за ним и… — Он со вздохом откинулся на спинку кресла.
— Не сделал этого.
— Краткое и выгодное для себя изложение истории, — встрял Эш."
"— Я сейчас перейду к деталям, Эшбери, — продолжил Чейз. — Наверное, не вызовет большого удивления то, что мои воззрения на общество и культуру сильно отличались от взглядов моего дядюшки. Я повел своего кузена по клубам, по увеселительным садам, по театрам, знаменитым и респектабельным, но и низкого пошиба тоже. Ему нужен был опыт общения с равными по положению, чтобы обрести уверенность в себе.
Однажды мы начали вечер в клубе, продолжили в обществе балерин… Ко времени приезда в игорный дом мы были сильно навеселе. Уже потом я сообразил, что он выпил намного больше, чем мне казалось. Я, конечно, тоже не был трезв и тут же попал под обаяние атласной кожи, обладательница которой проплывала мимо. Начал флиртовать с ней — она ничего не имела против. Я сказал себе: с Энтони ничего не случится. В конце концов, он должен сам заботиться о себе, ведь так? Мы с той девицей ушли.
Это был последний раз, когда я видел своего кузена живым.
Алекс захотелось сказать Чейзу что-нибудь сочувственное, но его нельзя было прерывать.
— Он обвинил в жульничестве одного из партнеров по игре в «двадцать одно». Тот все отрицал, но Энтони продолжал настаивать. Это было такого рода дело, которое я смог бы уладить в одну минуту, если бы был там. Но меня там не было. Разгорелась ссора.
