Конечно, там могла дежурить горничная или лакей.
На ходу она перебрала несколько жалких объяснений своего появления в спальне: ее вызвала миссис Грили, или она принесла новую припарку, или ей — гувернантке! — по какой-то непостижимой причине в доме, полном слуг, поручили посидеть часок у постели мистера Рейно.
К счастью, он был один.
Алекс торопливо подошла к постели.
— Чейз…
У него затрепетали ресницы, с потрескавшихся губ сорвался стон.
— Это я? Алекс.
Она убрала с его лба потные волосы. О боже, он по-прежнему горел в лихорадке.
Алекс сняла полотенце с умывальника, намочила в прохладной воде и протерла ему лоб и шею.
— Алекс… — Он открыл воспаленные глаза, с трудом сфокусировал взгляд на ее лице. — Прости, любимая… Сегодня я не могу дать тебе урок. Я болен.
Она расхохоталась, правда, сквозь слезы — слезы облегчения. Чейз остается самим собой в любой ситуации.
— Я знаю, что ты болен, дорогой. Я не в претензии. — Она поцеловала его в лоб.
У нее за спиной раздался звук открываемой двери.
Алекс резко вскочила и обернулась.
В комнату вошел мистер Барроу.
— Я не хотела врываться сюда, — сказала она первое, что пришло на ум, — но девочки постоянно спрашивают, как чувствует себя мистер Рейно, поэтому подумала…
— Не беспокойтесь. Не нужно никаких объяснений. Я все знаю о вас двоих.
На миг она онемела, но тут же нашлась.
— Я тоже знаю все о вас двоих.
— Он рассказал?
— Нет, сама додумалась.
— Ничуть не удивлен. — Барроу пододвинул к кровати стул, и они сели рядом. — Вы умны, а брат не умеет скрывать свои чувства, если ему кто-то нравится.
— Да, это верно. А вы — известный юрист, но согласились на место у Чарлза Рейно без каких-то дополнительных причин. С Чейзом остаются лишь те, кто увлечен своей работой, или те, кто переживает о том, что будет с ним, если они его оставят. Так что вас удерживает здесь? — Она говорила тихо, но решительно. — Увлеченность? Или любовь?
— Если честно, я задавал себе этот вопрос. Наверное, и то и другое.
Чейз снова впал в забытье.
Его прерывистое дыхание служило беспокойным аккомпанементом к их разговору.
— Ему ведь не становится лучше? — спросила Алекс.
Мистер Барроу тяжело вздохнул.
— Да. Мне даже думать об этом не хочется, но жестокий прагматизм юриста берет во мне верх. Нам нужно быть готовыми к худшему.
Комок подкатился у нее к горлу.
— Что же будет с девочками?
— На какое-то время их вернут под опеку старого герцога, как и все остальное, что имеет отношение к имуществу.
