То, как они стояли, взявшись за руки и склонив головы в молитве, походило больше не на похороны, а на…
Это больше походило на венчание.
Нет! Нет! Нет!
Что это с ней? Она ничему не научилась за несколько месяцев своих глупых мечтаний. Все ее фантазии лопнули как мыльный пузырь, когда стало абсолютно ясно, что он ее не помнил. Чейз Рейно не ее мужчина. По его собственному утверждению, он никогда даже не подумает о том, чтобы соблазнить ее."
"Ей нужно еще и еще раз прочитать то, что она вышила.
Когда молитва закончилась, Дейзи благоговейно уложила многострадальную куклу в ящик для игрушек — импровизированную могилу.
Мистер Рейно продолжал удерживать руку Александры.
— Ну что ж, мисс Маунтбаттен, теперь, когда мы со всем этим покончили, я оставляю вас с вашими воспитанницами. — И мягко пожал ей руку. — Пусть начнется учеба.
Глава 8
Но с учебой возникли сложности. Перед каждым занятием Александре приходилось преодолевать сопротивление десятилетней Розамунды.
После завтрака Розамунда изо дня в день устраивала восстание.
Ее тактикой было молчание, при этом она вовлекала в свой протест Дейзи. Сестры не говорили Алекс ни слова. По окончании похорон они просто не замечали гувернантку. Розамунда читала свою книгу, а Дейзи играла с эксгумированной Миллисент. Эта троица вела себя с Алекс так, будто ее вообще не существовало.
Ладно. Каждая из сторон будет вести свою игру.
На следующий день Алекс даже и не пыталась завязать с девочками разговор. Вместо этого она принесла с собой роман и пакет с бисквитами — Никола прислала ей целую корзинку, — уселась в кресло-качалку и начала читать.
Она громко смеялась над смешными местами, ахала над неожиданными поворотами сюжета и в то же время со вкусом жевала бисквиты, уничтожив, наверное, не меньше дюжины.
В одном она была уверена: Дейзи внимательно наблюдает за ней с другого конца комнаты, однако Алекс не отважилась поднять на нее глаза, чтобы убедиться в своей правоте.
Потихоньку это превратилось в обычай.
Каждый день Алекс приходила с романом и с новыми бисквитами — творением рук Николы. За лимонными последовали миндальные, потом шоколадные, затем бисквиты с тянучкой. И каждый день, пока она читала и жевала, девчонки решительно не замечали ее.
Так продолжалось до того утра, когда в детскую было невозможно войти из-за вони, висевшей в воздухе. Этот запах перебивал даже аромат свежевыпеченных бисквитов. День был жаркий, и резкий запах превратился в тошнотворный.
