Не поймите меня превратно: я всего лишь хотела сказать, что мадемуазель Волошина повлияет на вас в лучшую сторону – сделает солиднее и респектабельнее. И безусловно, она как раз та девушка, с которой не стыдно появиться в свете.
Она откинулась на спинку стула, снова прячась за Ильицким, и усмехнулась еще мрачнее:
– Глядя на вас, Алекс, я решила, что когда стану выходить замуж, то последую вашему примеру: выберу человека серьезного и основательного. Военного или, допустим, преподавателя, который тоже влиял бы на меня положительно… Салфеточку, месье Ильицкий? – спросила она у Евгения, который вслед за предыдущей ее фразой вдруг поперхнулся и закашлялся.
– Благодарю, Мария Георгиевна… – Женя, справившись с кашлем, принял салфетку. А после полуобернулся к Мари и, тщательно подбирая слова, заговорил: – Только, боюсь, вы неверно понимаете некоторые вещи. Относительно замужества. Жениться для того лишь, чтобы «стать лучше», как вы выразились, или тем более чтобы кому-то что-то доказать – это… как бы вам объяснить… ахинея, вздор и чушь.
Женитьба – это вообще достаточно сомнительный для здравомыслящего человека шаг, и уж если идти на него, то причина должна быть действительно веской.
Мне стало до смерти любопытно, что это за причина, по его мнению. А Мари фыркнула и почему-то предположила:
– Ох, только не говорите, что этой причиной должна быть любовь. Это самая нелепая причина для женитьбы.
Сказав, она залпом осушила бокал с таким видом, будто там настоящее вино, а не ягодный морс, и будто сама она тридцатилетняя пресытившаяся жизнью дама полусвета.
А потом продолжила несколько раздраженно:
– Среди знакомых моих родителей тех, кто женат по любви, нет вовсе… ах, и даже не спорьте, маменька! – отмахнулась она от Полесовой, когда та попыталась возразить. – И пусть их жизнь похожа на протухшее болото, в котором всегда все спокойно, выглядят они вполне довольными.
Закончив эмоциональную тираду, она снова осушила бокал, который едва успел наполнить для нее Ильицкий.
Он, поставив графин на место, лишь негромко заметил:
– Жизнь не обязательно должна быть похожей на протухшее болото.
Отчего-то я была уверена, что Мари с ее характером это не грозит точно. За столом, впрочем, снова повисло молчание – кажется, думали над словами Ильицкого. Но ненадолго: вскоре тишину нарушил наш жених.
– Месье Ильицкий, а вы действительно считаете, что любовь – это единственная стоящая причина для женитьбы? – спросил он, не скрывая усмешки.
