Гвардеец

Картина получилась бы смешной. Во всяком случае, для гладиатора, с его мышцами, – точно…

– Бьемся до первой крови?

– До первой крови. Хотя, если есть желание…

– Нет, – Осетр мотнул головой. – Только до первой крови, и никак иначе.

– Как скажешь. Я вызываю, ты решаешь… Ужин здесь в восемь. Бои начинаются в шесть. Так что ужинать будешь не там, где обедал. За другим столом!

– Да? Не кажи «гоп», пока не перепрыгнул!

– Ишь как окрысился! – Гладиатор усмехнулся. – Ладно, ладно… Не долго осталось.

Осетр глянул на браслет – было без малого три.

– В половине шестого будь на самом нижнем этаже, – продолжал соперник, – там, где выход на пляж. Я буду тебя ждать.

На том и договорились. Гладиатор ушел заниматься своими неведомыми делами. А Осетр пошел искать тренажерный зал.

Глава сорок четвертая

Когда сознание вернулось, рядом не оказалось ни господина Костромина, ни избушки. И храппового леса вокруг тоже не было. Осетр обнаружил себя на странной планете, на которой не было ничего, кроме гор, оранжевого песка и багрового неба, похожего на залитую кровью простыню.

А еще была тревога, переполнявшая душу смертным страхом.

Осетр некоторое время стоял, озираясь, но от этого не появились ни лес, ни избушка, ни Костромин-Муромец. Зато багровое небо вдруг полыхнуло алыми молниями, заволновалось, забурлило, в нем возникали десятки водоворотов. Точнее, небоворотов… Небовороты закручивались в воронки, неслись вниз, тянулись к Осетру, окутывая его багровым мраком, в котором не было ничего, кроме все той же беспросветной тревоги.

А когда мрак ушел, открылась обитаемая Вселенная. Осетр видел сотни планет одновременно, и на всех на них не было мира. Полыхали величественные здания, похожие на причудливые деревья. Они разлетались в пыль, рушились обломками на землю, медленно и неотвратимо – будто лепестки умирающих цветов облетали, будто осенние листья. Вот только листья через полгода распустятся, а для этих зданий весны уже не будет. Никогда!.. А потом с неба на землю начали падать странные каплеобразные создания, и среди них распускались не менее странные живые цветы.

Если такой цветок касался каплеобразного создания, оно взрывалось и продолжало мчаться к земле пылающей кометой. Но цветов по сравнению с каплеобразными было мало, и львиная доля атакующих достигала поверхности, и тут у них вспарывались бока, распахиваясь наружу подобно десантным люкам, и на волю устремлялась толпа существ, в которых даже женщина признала бы солдат.