Гвардеец

Нет, я вам очень благодарен за то, что вы меня спасли, и за то, что сделали «росомахой», но шкуру я с вас спущу! Всенепременнейше!

Это было уже не предчувствие ненависти, это была самая настоящая ненависть!

А значит, главными причинами были патриотические побуждения – желание защитить страну от врагов и желание попереть с должностей тех, кто превратил государство в свою кормушку.

В конце концов, разве мы – не «росомахи»? Разве мы – не гвардейцы?

Мы «росомахи» и гвардейцы, и потому я пойду сейчас с вами. Но только до поры до времени! А уж где закончатся эти пора и время, решать не вам.

«Вы рассчитывали управлять мною, – думал он, глядя на Деда. – Ну-ну… Вы думали, что закодировали меня. А на самом деле инициировали! И вы не оставили мне иного выхода! Вы загнали меня на Кресты, чтобы я прошел там липовую „суворовскую купель“. Но „росомахе“ надо пройти настоящую, и ею станет предлагаемое вами дело».

Он выпустил Деда из своих «рук».

Тот заерзал на стуле и посмотрел на браслет.

– Прошло четыре минуты, лейтенант. Тебе осталась на раздумья всего одна!

Осетра так и подмывало подождать, пока оставшаяся минута истечет.

Но он не стал ждать.

– Я решил, Всеволод Андреевич.

Дед вскинул на него глаза.

И понял, какое решение принял его бывший подчиненный еще прежде, чем прозвучало короткое слово.