Гвардеец

Вдоль рядов побежали букмекеры, быстро принимая деньги и раздавая квитки.

Открылись две двери, расположенные у концов загородки, и на арену вышли поединщики. Оба представляли собой настоящую гору мышц. На обоих были надеты набедренные повязки. На поясе у каждого висели ножны с кинжалами.

– Что значит «финишная схватка»? – спросил Осетр дрыноносца. – Заключительная, что ли? А как же мы все?

– Сейчас увидишь, – ухмыльнулся тот. – В первый раз, что ли?

– В первый, – сказал Осетр. И мысленно добавил: «В первый и в последний!»

– А кто противник у тебя?

– Небеж? – Гладиатор присвистнул.

Между тем поединщики на арене начали схватку. Выхватили кинжалы и начали все тот же танец, что и предыдущие бойцы. Вправо, влево, взад, вперед… Для своих внушительных фигур они двигались весьма стремительно.

Осетр подивился этому.

– На колесах рубятся ребята.

– Пилюли специальные перед схваткой приняли, – пояснил дрыноносец. – Допинг. На этих парней деньги очень большие поставлены.

Что это за финишная схватка, в конце концов, выяснилось. Бойцы кружили по арене минут пять, подстерегая каждое движение друг друга. Нанести решающий удар не удавалось ни тому ни другому. Зрители начали свистеть – сначала тихо, потом все громче и громче. Наконец свист стал оглушительным. Теперь и Яна, зараженная эмоциями окружающих, с горящими глазами следила за поединком.

Такой она показалась Осетру еще прелестнее. Он просто изнемогал от желания подойти, обнять, прижать к груди…

Свист толпы подхлестнул соперников.

– Что вы решаете, дамы и господа? – рявкнул импресарио.

Последовал новый взрыв эмоций. К арене потянулись руки с опущенным вниз большим пальцем. Яна закрыла лицо ладонями. Няня Аня свистела, засунув в рот два пальца.

Победитель схватки оглядел зрительские ряды, подобрал с пола вражеский кинжал, зашел со спины противника и с размаху воткнул лезвие в основание шеи.

Проигравший завалился на бок, тело его сотрясла судорога, и в воцарившейся тишине стало слышно, как забулькала хлынувшая горлом кровь. Еще несколько мгновений тело гладиатора пыталось зацепить судорогами ускользавшую жизнь, а потом он обмяк.

На трибунах кого-то громко вырвало. И стало ясно, для чего зрители держали в руках маленькие непрозрачные пластиковые мешочки.

«Ах они сукины дети! – понял вдруг Осетр.