Я не знаю, что со мной происходит. Пьяна, под таблетками обезболивающего или просто сошла с ума.
У меня наверняка жар. Лицо горит, душно. А пальцы сжимают стояк мужчины. Проводят по головке и вздутым венам, ласкают. А я смотрю на это и словно не я делаю.
– Ты что-то подмешал, да? – спрашиваю, чувствуя, как вибрирует всё внутри. – Нечестно играешь, Халид.
– Играй я честно, ты бы давно уехала с Лукой. А такого я не допущу. Но нет. Предпочитаю, чтобы ты кончала с мыслью, что действительно меня хочешь. Поверь, это намного приятнее.
"
"Верить не получается, потому что это не я. Не могу дрожать от чужой близости. Не могу вскрикивать, когда меня неожиданно опрокидывают на спину. Диван узкий, Халид огромный. А всё получается так изящно…
– Вот так лучше.
Его касания становятся жестче, напоминают хватку. На бёдрах, талии, изощрённая пытка достаётся соскам. Которые обводят по кругу, сжимают, тянут на себя. А я даже не помню, когда мы остались без одежды.
Как по щелчку пальца оказываемся голыми, а мужчина резко толкается в меня.
Заполняет, а между ног тянет. Всё внутри просит резких движений, звёзд перед глазами. А получает лишь ещё большее мучение.
– Такая влажная, - чертов самолюбивый засранец, который двигается слишком медленно. – Давай, Ада, попроси меня.
Нет.
Иначе это будет крахом. Сравняет меня с теми, кого трахал Халид в перерыве между работой. Я к такому не опущусь, не буду подчиняться ему. Стон и просьба не просто поток желания, это доказательство, что он может меня прогнуть.
Использую единственный вариант, совсем случайно.
Сжимаюсь, когда нет больше сил терпеть. Сдавливаю член мужчины, такой огромный и каменный. Словно пронзает насквозь, раздирает.
И выпускает те неуместные чувства, которые называются желанием. Диким, неуправляемым. Когда подаюсь бедрами, самостоятельно насаживаюсь. И касаюсь его постоянно.
– Знала бы ты, как в тебе охрененно.
Его борода царапает кожу, оставляет словно ожог на шее. Толчки ускоряются, ядовитые тернии плюща сильнее закручиваются внутри.
Сжимают, словно я жертва, которую нужно уничтожить.
И уничтожает.
Слишком резко тело накрывает судорогами и негой, когда двигаться не получается. Неожиданно, что я не могу сдержать крика. Резкого, прерывистого.
Который Халид ловит губами. Целует, проходиться языком по нёбу. Этот мужчина сам яд, афродозиак. Он несёт за собой смерть, и в этот момент умираю я.
– Вот так.
Не представляю, как мужчина может говорить. У меня нет сил даже сил закрыть глаза.
