Халид отвечает совсем не так, как я ожидала. Ни грани злости на лице, сплошное равнодушие. А мне так хочется вывести его на эмоции. Увидеть хоть проблеск того, что хвалённая выдержка трещит по швам.
Мне нужно понять, что я действую на мужчину точно так же, как он на меня.
– Но наедине, не при моих людях. Усекла?
– А то что? За прилюдную дерзость отрежешь мне язык?
– Твоему языку, колючка, я найду другое применение.
Крепче сжимает мою лодыжку, заставляя согнуть ногу в колене. И укладывает прямо на то место, для которого должен пригодиться мой язык.
Вздыхаю, чувствуя под стопой твёрдость. И это невероятно заводит. Что вот так сижу с мужчиной, которого боятся многие шишки в городе. Я надавливаю пальцами на его возбуждение, ловя одобрительный кивок.
Это всё неправильно, ненормально и миллионы других «не». Но ничего не могу с собой поделать. Острота чувств зашкаливает, ударяя в голову лучше арманьяка.
– Господи, ты только трахаешься в своей жизни?
– Брань, Ада, я буду из тебя выбивать.
– Брань, - повторяю, потому что миллионы лет никто не говорит так. – Я думала, что ты женщин не бьёшь.
– Для тебя сделаю исключения. Твоя задница давно требует порки. А я слишком мягок с тобой.
– Не думаю, - надавливаю стопой сильнее на джинсы мужчины, чувствуя его стояк. – Что ты мягок.
– Ада, блять.
Мужчина перехватывает мою ногу, дёргая на себя. Проезжаюсь по дивану, роняя за спинку бокал с алкоголем.
И это совершенно никого не волнует. Какое дело до остального, когда в ягодицы упирается возбуждение. А ладонь Халида ложится на лицо, притягивая ближе.
– Мне выезжать через тридцать минут. Разбираться с тобой и твоим языком я буду позже.
– Приехал и сразу обратно? – ерзаю, видя недобрый огонёк в тёмных омутах. – Ты же не сорвался, чтобы накормить меня?
– Бред не неси, колючка. Решил, что ты поедешь со мной. Поэтому собирайся и в путь.
– Поеду куда?
– На юбилей одного важного человека, нужно там засветиться.
Будешь моей спутницей. Наряд в твоей комнате, не смей там ничего менять. Поняла меня?
Киваю, слезая с колен Халида. Значит, юбилей. Выход в свет, чтобы у меня точно не было возможности сбежать. чем больше людей знает о нас, тем большая опасность мне грозит.
– Скажешь хоть чей юбилей?
– Ты его точно не знаешь. ФСБшник один, поэтому помалкивай и улыбайся. Генералу Соболеву лучше не знать деталей.
