Ада
Не представляю, что мужчина слышит в моём голосе, но он останавливается. В момент, будто по тормозам шибанули. Только смотрит внимательно, выискивая причины, что со мной не так.
– Тебе больно? Плохо?
– Мне больно и плохо от того что ты в моей жизни.
Тянусь к волосам и едва не всхлипываю. Так бывает в жизни, когда тебя не может ничего сломить, только закаляет. И Халид со своим похищением, и контролем, и заботой, которой не должно быть, которая скручивает. Всё это я вынесла. А вот маленькая капля и именно она прорывает плотину.
Злости, растерянности, готовности плакать.
Касаюсь слипшихся прядей, пачкаю пальцы в смоле дерева. Которая теперь прочно в моих волосах. Пробую сделать шаг вперёд, но становится больно. Рычу и думаю, что сейчас просто вырву клок, а потом убью Халида. Столько людей не смогло, а я точно сверну ему шею.
– Ада, не двигайся.
Вздыхает, будто я каждый день устраиваю ему истерики. Только я самая спокойная девушка, которая могла достаться Халиду. Ни одной истерики, никакой ревности, ничего.
Может, стоило? Может тогда бы я стала такой, как другие, и перестала его интересовать?
Но вместо того, чтобы попробовать новый план, я застываю на месте. Позволяю Халиду прикоснуться к моим волосам, надавить на край плеча, удерживая.
Мужчина матерится. Я не понимаю его слов, но прекрасно считываю интонацию. Его пальцы гладят по голове, пока он сам возится с неприятностью.
– Это ты во всём виноват! – заявляю, кусаю губы. – Ты хоть представляешь, сколько я свои волосы восстанавливала? А теперь всё, им крышка.
Из-за тебя!
– Сейчас крышка будет тебе, если не успокоишься."
"Халид мужчина, ему не понять, как иногда бывает важна прическа, длина волос, их состояние. Как мои волосы напоминали солому, когда я покидала стены детдома. Только с тоской вспоминала блестящие кудряшки в детстве, какие они были хорошенькие. Не как у барашки, хотя мне так больше нравилось, но небрежные волны, будто бигуди сняли чуть раньше.
И я угробила кучу денег на то, чтобы вернуть им хорошее состояние.
Холила и лелеяла. Да я даже Нигяр заставила покупать мне средства определённой марки, чтобы пряди не превратились в мочалку.
А теперь, видимо, их придётся обрезать.
И это не просто капля в чашу моего терпения, это будто ведро воды заливают в стопку. И всё переливается слезами из глаз. Я просто устала, так смертельно устала.
А впереди у меня ещё одна борьба. Сама главная, которой даже не должно было быть. Просто я дура, а Халид придурок. И дело уже даже не в Цербере.
