– Можно разве что налысо побрить.
– Халид.
Ада переводит взгляд на меня, недовольно поправляет полотенце, которым я заставил прикрыть грудь. Похер, что ничего не видно, но расстёгнутые пуговицы мозолят глаза. Ещё и юбка эта, блядская. Чинно до колена, но достаточно, чтобы рассмотреть тонкие ноги.
Всегда было плевать на то, что носят девушки при мне. Отличная обёртка, которую должно быть удобно сорвать, когда придёт время. Даже на моей родине давно не обязательно скромно одеваться, законов нет. В некоторых местах даже запрещено надевать хиджаб.
Каждая сама вольна выбирать. Всегда казалось это логичным. Приличная девушка не станет выставлять все прелести наружу, неприличная – мне же лучше.
Но с Адой…
Аду хочется укрыть паранджой, а сверху ещё слой чарды.
Чтобы только я мог смотреть и наслаждаться.
Так же и с её невинностью было. Не сам факт, не замуж же тогда брал. Никто простыни после брачной ночи вывешивать не будет. Но быть у неё первым было приятно. Что только на меня так реагирует, только для меня кончает, от моих пальцев.
– Халид, - девушка повторяет с нажимом, когда все в комнате замирают. – Если тебя нравятся лысые, то рекомендую обратиться в…
– Уймись, Ада. Что ты делаешь с её волосами?
– Промываю водой с содой, когда станут не липкими нужно будет хорошо вымыть шампунем. Это займёт некоторое время.
– Я понял. Свали и не отсвечивай.
– Халид.
Будь ведьмой, то могла бы порчу навести по имени. Очевидно, что и так пытается. Но легко замолкает, стоит подойти ближе. Пацан понятливый, вылетел, будто я ему стволом пригрозил.
Бросил напоследок, что будет в соседнем кафе.
Занимаю его место, выливая на кудряшки воду из черной миски, размазывая по влажным прядям. Девушка замолкает, а я думаю, что пацана ждёт пуля. Потому что с его места охрененно видно и грудь, и ноги. Всю девушку.
– Хал, больно, - возмущается, когда слишком зарываюсь пальцами. – Что ты вообще делаешь?
– Исправляю свои ошибки, Ада. Или всё-таки налысо?
– Катись в ад, исправитель чертов.
– В ад, Ада? Звучит приглашением.
Девушка не краснеет, её таким не пронять. Только фыркает, закатывая глаза. Этим мне и нравится. Что отвечает мне, кусается, а при этом жмурится от удовольствия, когда пальцами касаюсь головы.
Нахожу банку соды, замешиваю новую порцию. Охренеть, каким бредом занимаюсь. Но Ада лежит смирно и этим нужно пользоваться, пока в ней снова не включился режим борьбы. Найти бы кнопку и вырубить нахрен.
Она ведь сама кайфует, сама получает удовольствие.
