А ты пострадаешь, колючка.
Я уже пострадала давным-давно. Но Халиду об этом незачем знать. Кинжал давит на шею, отдаёт пульсацией. Быть готовой к смерти, не значит не бояться её. От чего-то я уверена, что мужчина не станет выполнять угрозу. Возможно, надавит, пустит кровь, запугает. Но не причинит настоящего вреда.
Поэтому я действую на опережение. Наклоняюсь, сильнее вжимаясь в лезвие. Главный закон Вселенной – лучшая защита это нападение. И если Халид увидит, что меня подобным не запугать, повторения не будет.
Только я совершаю ошибку, очередную. Слишком сильно давлю. Это видно по ошарашенному взгляду мужчины. Напуганному, если бы он знал, что такое страх. А ещё по горячей струе, которая стекает по шее. И боли, раскалённой и испепеляющей.
Которая отправляет меня в темноту.
Глава 24. Халид
– Какого хрена Вера ещё не здесь?
– Она едет, Халид, - Зафар отчитывается, с телефона не слезая. – С мигалками везут. Скоро будет. Наш док всё делает, чтобы не померла раньше времени. Но живучая дев… xanım.
Живучая. Только я, блять, подохну, пока над ней колдует наш врач штатный. Неплохой мужик, но мне сейчас лучший нужен. Вызвал девчонку, которая Дамира лечила. Зверя, как он любил себя называть. Хороший хирург, толковый. Чтобы Аду подлатала. И заодно проверила, если в той вообще мозги.
Это надо уметь, самой себя проткнуть кинжалом. Умерла бы, и никто не поверил, что я ни при чем. А ведь даже не угрожал ей. Так, для вида достал, объясняя, насколько её положение отличается от остальных.
Все бы выгребли, кто на меня руку поднял, двойной ответ получая. Она – нет, по-другому бы свои дела решали.
А Ада, бесовская девка, лезвие к горлу приставила. Пыталась показать, что ни капли не боится меня. Может, реально готова была умереть, странно и необычно, но всякое бывает. Есть в ней что-то дикое, незримое, что к любому повороту может привести.
Девушка смотрела так, словно ей терять нечего. Но это бред, у каждого есть слабы точки. Даже у меня, хотя всё искоренил.
Но семья важна, тот же Дамир, хотя двоюродный брат родство не признавал. Кучу раз его отмазывал, делал всё, чтобы к нему не лезли в начале, когда мужчина свой путь пробивал в нашем деле.
Будь у меня тогда нынешняя власть – взял бы сразу к себе. Но сам сопляком был, хотя сразу высоко поднялся. Рвал и выгрызал каждое задание, стремительно к своей должности взлетая. И всего один проеб, чтобы полностью всё перевернулось.
На грани смерти стоял. Или я, или меня.
