Лука все ещё правая рука, хотя и притащил в дом девку с жучком. Поэтому без спроса тянется к арманьяку, разливая по стаканам. Захлопывает окно, чтобы охрана уши не грела. И усаживается напротив, без капли страха в глазах.
Пацан ещё, но упёртый. И стержень есть, который сложно согнуть. Но я смогу, если придётся. Всегда без жалости с неугодными расставался.
– Один вопрос, Халид. Между нами, ничего не меняя. Но жучок…
– Я не подбрасывал, мне оно не нужно.
Собирался Аду оставить, но другим способом. Луку на эмоции вывести, намёк вбросить про то, чем мы с ней в кабинете оказались.
Не играю честно, но и подстав в таком деле не люблю. Хотел, чтобы Ада сама дошла к мысли, что я больше дам.
Ну и поиграть тоже хотелось, да. Смакуя моменты, когда она сверкает глазами и губы поджимает. Мгновенно в ледышку превращается, всю наигранную наивность растеряв.
– Твои люди? Я хочу знать, привёл в твой дом девушку, которая тебе понравилась, или крота.
– Оба варианты.
– Харам, Халид, на чужую девушку глазеть.
– Для этого хиджаб существует, в который ты её не собирался заворачивать. Не выглядишь особо расстроенным или удивлённым.
– Я в клубе заметил, что что-то не так. Адель красивая, этого не отнять. Но если она пришла с прослушкой и подставой, то я защищать не буду. Ребят пошлю в город Адель, пускай поспрашивают.
Лука не уточняет, всё ли ещё мой помощник или его пост другому достался. Говорю же, умный пацана. Шарит, что в противном случае уже бы не сидел тут.
Час за часом проходит.
Док что-то за наркоз базарит, потерю крови и прочую будру. Понимаю только, что с Адой ещё не закончили. Давай, колючка, даже не надейся, что так просто тебя отпущу.
– Утром у Цербера встреча, он будет? – Лука не уезжает, хотя ночь глубокая. Тоже за девчонку переживает. – Или мне ехать?
– Тебе, у него с женой проблемы, планы поменялись.
– С женой? С каких пор у т… Настолько серьезно?
– Настолько.
Киваю, опрокидывая алкоголь. И оборачиваюсь, когда дверь открывается. Вера уставшая, но собранная.
– Стабилизировали. Отойдёт от наркоза, покой нужен. Но будет в порядке.
Жива, значит, колючка.Ну живи, девочка, живи. А когда очнешься – я из тебя всю душу вытрясу за то, что творишь.
Глава 25. Ада
Согласно Евангелие первым было слово. Но у меня первой появляется боль. Тянущая, тупая боль во всем теле. Словно иглами проткнули и не вынимают.
Пытаюсь открыть глаза, но каждая мышца превратилась в желе. Вишневое, которое я терпеть не могу.
