Голой броситься прочь, зная, что заранее проиграла.
Такой дом, такая охрана, а всё по глупости просто получается. На двери кнопку зажать, на проезжую часть выскакивая. Бежать, без надежды на спасение. Но это я хорошо умела делать. Бежать, бороться, выживать. Наученная, вышколенная. И сейчас другого варианта нет.
Визг шин оглушает, заставляя отскочить в сторону от несущегося черного Кадиллака. Секунда уходит, прежде чем оттуда выбирается Халид. Собственной персоной бросился за своей игрушкой."
"– Села в машину, - мужчина не рявкает, но от спокойного голоса мурашки бегут не меньше.
Такая власть там, сталь сплошная. – Я не повторяю, Ада. В машину.
У него засохшая кровь на руках, моя царапина на шее. И при этом он держится уверенно. Я прохожусь взглядом по широкой фигуре мужчины, его мышцам и телу. Рубашка расстёгнута, обнажая пресс и широкий шрам, уходящий за ремень брюк.
– Даже не думай, - предупреждает мужчина.
И я не думаю. Я просто срываюсь в сторону, быстрее, чем получается выстроить план. Мне нужно сбежать подальше, скрыться.
Лучше окоченеть в лесу, чем вернуться в постель к мужчине.
Я жду выстрелов или боли. Не поймать, так убить. Но получаю только хватку на шее, нежную почти. Короткий толчок, когда меня в дерево вжимают. Словно танком придавливает, на деле – огромным суровым мужчиной.
Он так близко, что могу рассмотреть тонкие нити шрамов на груди. Мелкие морщинки у глаз, застывший гнев в глазах. Халид хмурится, но не сжимает ладонь на шее. Только удерживает, не давая сдвинуться.
– Совсем больная? Ты потеряла литр крови, голая, среди леса! Ты думала, что сможешь куда-то сбежать?
Мужчина смотрит на меня, убеждаясь, что я поняла своё положение, приняла судьбу. И когда собираюсь ответить, он бросается вперёд. Впечатывает свои губы в мои, кусает, врывается внутрь.
Поцелуй с ним похож на борьбу за жизнь. Жесткий и оглушающий. Меня сжигает эта грубая ласка, расправляет. Упираюсь ладонями в плечи, но сжимаю, а не толкаю.
Каждая близость подобна взрыву. Все из меня выжигает, мысли убирает.
Тем, как нависает, как касается частым дыханием кожи. Внутри стягивает всё, дрожью заполняется.
И мне впервые перед сильным соперником хочется голову склонить.
– Ты никуда не денешься, Ада, поняла? Ты принадлежишь мне.
А вместо ответа я оседаю. Худший враг – собственное тело, которое пропитано слабостью. Цепляюсь за руки мужчины, наваливаюсь на него.
– Давай, колючка, не отключайся, - меня встряхивают, но сознание медленно утекает.
