— Завтра?… — едва смогла выдохнуть я, чувствуя, как холоднеют мои руки.
— Да, унесешь ему завтра эти деньги. Отдадим все сразу, пусть даже не пересчитывает проценты за то, что отдали их заранее.
Да, девочки были правы, но вот я не была готова расстаться с ним так быстро…он был слишком глубоко во мне. Ведь я хотела узнать его, как можно больше…хотела, чтобы он стал той черной частью меня, которую я никогда не смогу вырвать из своего сердца….и тела."
"Ужин был не в радость, и еда не лезла в горло, вызывая только тошноту, когда я поднялась к себе, не в силах даже раздеться, и, падая на кровать, обнимая подушку, на которой спал Хан, что сохранила его аромат.
Как бы я хотела уткнуться в его грудь вместо этой подушки, ощущая под щекой его золотистую кожу и утопая в этом невероятном аромате, от которого содрогался и дрожал каждый возбужденный нерв моего тела.
Неужели после завтрашнего дня, подушка — это все, что останется у меня от Хана?…
Всю ночь я не могла уснуть снова, размышляя над тем, что стоит просто смириться и жить дальше.
Разве не об этом я сказала тому странному сероглазому мужчине, который своими словами словно сглазил мое маленькое хрупкое счастье?…Что буду просто продолжать жить. Если бы я только знала, настолько больно и жутко это будет на самом деле, словно я умирала после каждого тяжелого вздоха.
Что ж…кажется, настал тот час, когда его слова можно было проверить…только было страшно видеть в окнах рассвет, понимая, что час истины крадется медленно, но неумолимо.
И лучше бы мое сердце было у Хана — замороженное и облаченное в золотой кокон, не пропускающий никаких эмоций, чем билось внутри меня болезненно и совсем едва-едва, словно трепещущие крылышки невесомой бабочки, летящей прямо в пламя…
Снова утро и попытки придумать речь перед разбитым зеркалом…
Снова мои дрожащие колени и едва стучащее сердце…
…вот только в этот раз все изменилось, и я не хотела уходить…страха не было, была лишь непонятная боль, которая жалила меня изнутри, кусая каждую секунду, словно роем пчел.
Аккуратно складывая присланное Ханом платье и туфли в коробки, я пыталась морально приготовиться к тому, что мужчина лишь пожмет безразлично плечом, получив свои деньги и успокоившись, не понимая, что моя душа была больна им. Что она была заражена им слишком сильно, чтобы была хоть какая-то надежда на излечение.
