Но Хан был глух к моим мольбам, продолжая смотреть исключительно на Озана колко, холодно и насмешливо, превращая меня всего лишь в серую тень, полную боли и страдания…
Мужчины еще переговаривались о чем-то радостно и воодушевленно, кидая на меня явно оценивающие взгляды, и о чем-то приглушенно переговариваясь между собой, но я отчетливо слышала обрывки странных фраз, от которых становилось жутко и страшно — «она определенно подходит», «полиция не будет проверять», «самая безобидная на вид, не вызовет подозрений»
….и лишь только Хан молчал, продолжая смотреть своими колючими, холодными глазами исключительно на Озана.
Я даже не могла себе представить, сколько времени длилась эта странная беседа, пока я стояла у стола, рассматривая мужчин, когда они стали подниматься со своих мест, поздравляя Озана и принявшись выходить наружу, совершенно довольные и такие хитрые….
Переговариваясь и посмеиваясь, они спускались вниз, иногда оборачиваясь на меня и кивая, когда видели, что я замечаю их пристальные взгляды."
"Я не позволила Озану снова обхватить меня рукой за плечи, боясь, что его навязчивый противный запах уничтожит аромат Хана, с которым я не хотела расставаться, отступив от него на шаг, и видя хмурую ухмылку, и недовольно полыхнувшие глаза, когда мой взгляд снова зацепился за Хана, вышедшего из кабинета лениво и не торопясь, тут же угодив в руки каких-то девушек…
— Мистер Хан! — радостно заверещала откуда-то взявшаяся блондинка в откровенном платье, обвивая руками Хана и глядя на него так откровенно и жадно, что ядовитая тошнота медленно и уверенно стала подниматься из недр моего сжавшегося тела.
Было ощущение, что в меня только что прилетели сотня стрел, которые попали точно в цель, раня так больно и сильно, что хотелось согнуться пополам, падая на колени со стоном, чтобы обхватить собственную грудь руками и понять, что она разодрана в пульсирующие клочья.
Хан не пытался убрать от себя настойчивых рук, улыбнувшись, и показывая свои красивые ямочки на щеках, склоняя голову вниз, чтобы заглянуть в распахнутые глаза девушки, смотрящие на него, словно на божество:
— Привет, Дорогая.
Я на секунду закрыла глаза, чтобы просто не видеть, как он обхватывает ее своей рукой, увлекая по коридору и заходя в одну из комнат, где послышались радостные визги девушек и звон бокалов.
Душа, тело, мысли и сердце просто не хотели принимать эту реальность, в которой Хан мог прикасаться к кому-либо еще…потому что я все еще помнила его прикосновения. Его аромат. Его вкус.
