До дома мы ехали в полной гнетущей тишине, когда я пыталась переварить и понять все происходящее, а Берк просто смотрел вперед на дорогу, явно не испытывая никакой неловкости, и просто кивнув мне на прощанье, когда мы доехали до особняка.
Как же это все было странно…
Эти мысли никак не выходили из моей головы, когда я словно мышка пробиралась домой, разувшись еще на пороге и прислушиваясь к каждому шороху в тихом, темном, сладко спящем доме.
Слово все было так же, как в тот момент, когда я поспешно убегала.
Никто не ждал меня в гостиной, никто не ходил из угла в угол, переживая о том, куда я могла деться среди ночи…все продолжали мирно и сладко спать, не мучаясь от моих мыслей и ярости, которые к утру обещали созреть и разнести в пух и прах все золотое спокойствие одного черноглазого!
Бесшумно поднимаясь по лестнице наверх, чтобы нырнуть в свою спальню под бок Неслихан и сделать вид, что все так и было, я заранее знала, что не смогу уснуть до утра, вздрогнув, когда неожиданно раздался приглушенный, ленивый и бархатный знакомый голос, от которого колени предательски дрогнули:
— Зайди.
Поморщившись, я покосилась по сторонам, пытаясь в темноте разглядеть этого демона во плоти, который одним только звуком своего голоса плавил мою кровь, заставляя тело подрагивать и наливаться негой. Я искала его, словно наркотик, который мне было жизненно необходимо вдохнуть в себя, забывшись и потерявшись в этом мире, запутавшись в собственных желаниях и полыхающей истерии быть как можно ближе к нему.
— Сейчас же.
Обернувшись вокруг себя и стараясь вытащить на передний план свою ярость на то, как долго он меня игнорировал, не отвечая на звонки, я, наконец, увидела едва различимую полоску бледного света на черном ночном полу в этом царстве полного мрака, осторожно двинувшись к приоткрытой двери, которая привела меня в кабинет Хана.
Здесь было так же темно, и лишь приглушенный неясный свет ночника на его письменном столе, разгонял полный мрак, освещая стройную фигуру, которая раскинулась в большом глубоком кресле совершенно расслаблено и даже как-то подчеркнуто лениво.
Блики света освещали лишь левую сторону лица Хана, делая его похожим на нереальную прекрасную маску, где тень от черных длинных ресниц тянулась бесконечно, а глаза в полумраке казались завораживающе дикими и совершенно сказочными, будто вместо черного зрачка в его глазах на самом деле были языки пламени, которые не горели ровням светом, а полыхали, словно безумный костер от порывов штормового ветра.
