Я знала эти пальцы…их нежность, их силу, их чувственность…то, как он мог касаться…то, как он двигался, и что могло подарить его тело мне, отчего первая капелька пота скатилась по напряженному позвоночнику, впитываясь в джинсы.
— Довольно странный выбор времени для прогулки, — произнес Хан сладко, лениво и как всегда бархатно, словно убаюкивая своим голосом и этой негой в каждом его движении, — не находишь, мавиш?…
С трудом заставив себя оторвать взгляд от его пальцев, ручки и шальных мыслей явно эротического характера, которые носились в моей голове, я старалась смотреть на него язвительно и злобно, вскинув голову и спокойно проговорив:
— Я звонила тебе тысячу раз.
Кончик чувственных губ, которые могли быть такими мягкими, настойчивыми и требовательными, изогнулся в усмешке, когда, отложив от себя ручку, Хан потянулся к телефону, крутанув его на ровной поверхности стола:
— Тридцать шесть мне. И шестнадцать Каану.
Я недовольно сжала губы, дернув бровью и спросив вкрадчиво и очень тихо:
— И? проблемы со слухом или зрением?
Хан рассмеялся легко, лукаво и очень эротично, неожиданно облизнувшись и показывая свои ямочки на щеках, за которые мне хотелось его укусить.
— Были неотложные дела, мавиш. Да и вряд ли ты звонила для того, чтобы спросить разрешения покинуть дом, верно?…
Хан отложил телефон в сторону, подавшись вперед, и поставив локти на стол, отчего его плечи словно раскрылись, став еще шире и натягивая ткань тонкой рубашки.
— Я просто хотела помочь…
Я даже не закончила своей фразы, услышав, как Хан хмыкнул, снова откидываясь назад, и глядя на меня сквозь свои шикарные черные ресницы:
— Помочь в пьянстве или танцах?…
Скрипнув зубами от ярости, я впилась в Хана глазами, не понимая его веселья и этой игривости.
— Я подумала, что Искандеру может грозить опасность! В трубке что-то билось и кричали люди!
— И чем бы ты помогла ему, ммм? — промурлыкал Хан, чуть дернув своей черной резко очерченной бровью, — Пошла в рукопашку с его обидчиками? Кинулась всех бить и крушить своими туфельками?
— Не знаю, что сделала бы, но я своих в беде не бросаю! — почти прошипела я, видя, лишь как глаза Хана полыхнули в этом полумраке еще сильнее, словно огонь, и он хохотнул, на секунду раздувшись в зрачке, который было невозможно различить в черноте его пьянящих глаз.
— Вы с Неслихан как те мышки, которые спешат на помощь.
