Охранники пытались сдержать смех, давясь им и делая вид, что все резко закашляли, а Хан устало закатил глаза, протянув руку ладонью вверх и выдохнув:
— Дай мне его сюда и больше никогда не трогай!
— Я стреляю лучше, чем все твои парни вместе взятые! — шикнула Неслихан, недовольно поджав губы, когда Хан поманил ее пальцами, повторив еще раз с нарастающим недовольством:
— Дай мне оружие я сказал!
Надувшись, словно маленький ребенок, у которого отобрали столь желанную игрушку, Неслихан процокала до стола, вложив револьвер в ладонь Хана и недовольно пробубнив себе под нос:
— …давно бы уже сделал мне лицензию на ношение оружия! Теперь ты не занят, братик, и мы можем поговорить!
Вернувшись ко мне, Неслихан обернулась на Хана, глядя прямо в его черные глаза, когда он лишь кивнул своим людям, приглушенно проговорив, отчего холод и ужас пробрали меня до самых костей:
— Уберите его.
Продолжим потом.
Я старалась не смотреть на то, как мужчины в черных костюмах, без труда уволакивали из комнаты бессознательного мужчину с отрезанным ухом, глядя лишь в черные глаза, в которых даже сейчас не было ярости или злости.
Он смотрел на меня спокойно и как всегда твердо, словно пытаясь своим взглядом проникнуть в метающуюся душу и взять ее в свои руки, чтобы успокоить.
— Что ты хочешь от меня, Неслихан султан?
Как всегда Хан откинулся в своем глубоком кресле, расстегнув пуговку на пиджаке и глядя своим пронзительными глазами, от которых невозможно было оторвать взгляда.
— Что ты сказал моей Лейле? — Неслихан говорила так бойко и воинственно, что казалось, будто она способна кинуться и расцарапать лицо даже собственному брату.
Брату, который лишь дернул своей резкой черной бровью, чуть прищурив глаза:
— Что бы не сказал, это касается только меня и Лейлы.
— Ты расстроил ее своими словами!
— Вот как? — когда черные глаза метнулись ко мне и взгляд вобрал в себя жадность и хищность, от которой колени задрожали, я бы сделала шаг назад, если бы не руки Неслихан, обнимающие меня и не дающие упасть.
Тело напряглось и застонало, но не от испуга, когда его горящие и такие многозначительные глаза прошлись по мне снизу вверх, вновь останавливаясь на глазах, и заставляя кровь нагреваться и бурлить, когда Хан сдержанно улыбнулся:
— Проше прощения, я не хотел тебя расстраивать…Лейла.
